Я посовещаюсь с партнером и приду к тебе утром.
– Нет, – сказал вождь. – Вы сами начали сражение. Оно должно завершиться. Храбрые мужчины мечтают умереть в бою. Это наше заветное желание. Вы – наш первый враг с тех пор, как мы покорили племена горцев.
– Кто же спорит, – сказал Фаня. – Но давайте поговорим…
– С тобой я буду сражаться лично, – объявил вождь и поднял кинжал. – Я умру за свой народ, как и подобает воину!
– Стойте! – крикнул Фаня. – Даруйте нам перемирие. По правилам моего племени мы можем сражаться только при свете солнца.
Вождь подумал секунду и сказал:
– Отлично. Тогда встретимся завтра.
И побежденные земляне отправились восвояси, сопровождаемые улюлюканьем туземцев-победителей.
К утру у Фани по-прежнему не было плана. Топливо надо заполучить в любом случае. Он не собирался провести остаток жизни на Касцелле, ожидая, пока служба изучения галактики пришлет следующий корабль – лет этак через пятьдесят. Но и перспектива нести ответственность за гибель трех миллиардов туземцев его тоже не радовала.
Оба пути вели в тупик.
Земляне отправились в город. Медленно шагая навстречу барабанному бою, Фаня продолжал лихорадочно искать выход.
– Если бы только было с кем сражаться, – посетовал Донни, глядя на бесполезные бластеры.
– В том-то и дело, – сказал Фаня. – Мы заложники совести. Они рассчитывают, что мы уступим прежде, чем резня примет неконтролируемый характер. – Он задумался. – И это вовсе не безумие. Армии на Земле не сражаются до последнего человека. Одна из сторон сдается, когда начинает нести значительные потери.
– Если б только они сражались!
– Да, если б только… – Он смолк. Потом сказал: – Мы будем сражаться друг с другом! Туземцы считают самоубийства войной.
– И что это нам даст? – спросил Донни.
Они вошли в город. Улицы были забиты вооруженными туземцами. Еще больше их было вокруг города. Туземцы запрудили равнину, насколько хватало глаз. По всей видимости, они откликнулись на призыв барабанов и явились сражаться с чужаками.
Что означало, конечно, массовое самоубийство.
– Подумай сам, – сказал Фаня.