– Как?
– Да вот так. Вечно я все порчу. Не могу не испортить.
Пауэлл вспомнил один из пунктов инструкции: «Работая с паранормом, постоянно проявляйте сочувствие и понимание».
– Не огорчайся, – теплым, отеческим голосом произнес Пауэлл. – В конце концов, ты совершил нечто, на что никто не способен. Так далеко запустил наш корабль…
– Ага, просто супер, – с горечью ответил паранорм. – Мы теперь ровно там, куда никому не надо.
– И все же, – возразил капитан, – ничего более потрясающего я в жизни не видел.
– И что с того? – отчаянно заломив руки, спросил Уокер. – Я не могу вернуть нас обратно. Я всех нас угробил!
– Не вини себя… – начал Пауэлл, но паранорм перебил его:
– Нет, это я виноват. Только я! – И он опять расплакался.
– Тогда просто перенеси нас обратно.
– Я же сказал, – глядя дикими глазами, паранорм хватал ртом воздух, – я утратил силу! И больше не могу перемещать предметы! – Он почти сорвался на крик.
– Послушай-ка, – строгим голосом урезонил паранорма Пауэлл.
И капитан плавно перешел к своей самой лучшей, самой проникновенной речи, припасенной для безнадежнейшей ситуации. Говоря о звездах и Земле, о науке и миссии человека во Вселенной, не открытых еще гранях паранормальных способностей и их важной роли в мировом порядке, Пауэлл невольно думал: эх, как красиво я загнул!
Уокер, уняв слезы, внимательно слушал и неотрывно глядел на капитана.
А Пауэлл все говорил и говорил, сочиняя на ходу, о будущем паранормальных способностей, о том, как однажды благодаря им удастся наладить связь между звездами, но до тех пор предстоит упорно работать.
Командир вошел в раж и под конец, видя, что жертва клюнула, воскликнул:
– Давай, парень! Твой дар при тебе, никуда он не делся! Попытайся вернуть нас!
– Сейчас, сейчас! – Уокер утер нос рукавом и закрыл глаза. От натуги жилы у него на шее взбухли.
Дверь в дальнем конце каюты распахнулась и снова захлопнулась. Уокер побагровел.
Пауэлл завороженно следил за его лицом: длинный нос блестит от пота, зубы обнажились в напряженном оскале. Паранорм выкладывался без остатка.
И вдруг, обмякнув, повалился на койку.
– Не получается, – прошептал он. – Совсем.