Гримше тоже улыбнулся, прощая полковнику высокопарность речи.
– А теперь перейдем к делу, – сказал Калвер, попыхивая трубкой. – Сразу после приземления кораблей Нама президент провел совещание с начальниками штабов. Они понимали, что любая раса, способная преодолевать межзвездные расстояния, значительно опережает нас в технологическом развитии. Даже наше атомное оружие оказалось неэффективным. Президент представил некоторые положения, касающиеся ведения войны в условиях роспуска правительства и вооруженных сил.
Калвер снова раскурил трубку.
– У нас есть секретное оружие. Оно разрабатывается пять лет и пока не готово. Но что это за оружие! В его основе совершенно новый энергетический принцип – оно аннулирует массу вместо того, чтобы ее разрушать. Президент считает, что оружие и работающие над ним ученые должны быть защищены любой ценой. Улавливаешь, куда я клоню?
– Да, сэр, – ответил Гримше, морща от напряжения лоб.
– Поэтому весь проект ушел в подполье. Поскольку мы не представляем, какие у захватчиков методы разведки, численность подполья поддерживается на минимальном уровне.
Гримше одобрительно кивнул. Президент не мог поставить во главе проекта никого из высшего руководства – за ними следили бы. Об ученом не могло быть и речи – ученые непрактичны. А Калвер – чертовски хороший офицер. Даже несмотря на вычурную речь и пристрастие ко всяким изыскам вроде импортного табака, он – лучший офицер из всех, под чьим началом довелось служить Гримше.
– А теперь о твоей роли в этом деле, – продолжил Калвер.
Хлопнула дверь. В комнату стремительно вошел невысокий темноволосый мужчина с чемоданчиком в руке.
– У меня здесь почти все, что нужно, – доложил он, переводя дух. – Не удалось найти германий, и отсутствует половина компонентов формулы Х524. Но ученые пока могут работать с тем, что есть.
– Гримше, знакомься, – сказал Калвер.
Гримше медленно поднялся:
– Японец?
Киото кивнул, неуверенно улыбаясь. Гримше посмотрел на него долгим взглядом, но его жесткие черты не выразили никаких эмоций. Потом он повернулся и отошел к окну.
Улыбка сползла с лица Киото.
– В чем дело, Гримше? – спросил Калвер.
Гримше повернулся:
– Полковник, я могу высказать личное мнение?
– Конечно.
– Я не считаю, что война с Японией окончена.