Если бузить станешь, то из постояльцев вычеркнем и деньги за постой не вернем.
— И часто бузят? — поинтересовался, доставая мешочек с мелочью и оглядываясь на дырки в дверях.
— Это если только кого из приятелей с кораблей прихватят сделку обмывать. Так-то у нас публика приличная.
Несмотря на обилие морщин и скрюченные пальцы, бабка слышала все отлично и успела оценить и мой внешний вид, и минимум вещей. Но я еще на шхуне с матросами себя сравнил и вроде из местных раскладов не сильно выбивался. Да, не купец, одежда вся ношенная и штопанная местами.
— Дверь запирай, когда есть идешь. А если далеко собрался, то ключ сдавай. Если кто голосит ночью или шум какой услышал, то мне говори. Я вышибал пришлю. Сам не лезь разбираться, пристрелят. Ну и любого чужого, кто без спросу к тебе в комнату сунется, можешь тоже стрелять.
Вот и первое отличие от цивилизованных мест. Там все же стараются проблему решить без того, чтобы трупы штабелями складывать.
— А вы если в гости зайдете, то как тогда? За своих или чужих принимать?
— Я редко захожу, если уж совсем кто меру потерял. А мальчики мои — те могут постучаться. Внутрь только по приглашению наведаются, правила такие. Месяц назад купец проигрался, на остатки товаров упился и давай орать, будто его обнесли. Даже свидетелей фальшивых пытался в городе найти.
— И чем закончил?
— Висит, ворон кормит.
Что же, я и не спорю. Мне тоже надо все тихо, без каких-либо неприятностей. Поэтому шляпу приподнял, двух амбалов на диванчике сбоку поприветствовал. Заодно постарался запомнить их получше. После чего побрякивая жестяной биркой с номером на огромном ключе прошел по коридору влево. Заглянул в комнату, пристроил под кровать рюкзак. Открыл пустой шкаф, выглянул в узкое окно. Сквозь пыльное стекло был виден задний двор.
Пастораль. Но этот номер куда чище и опрятнее, чем прошлый в «Абордажнике». Даже дешевые занавесочки на окне есть.
Ладно, посидеть внутри я еще успею, а пока надо поужинать. Уже начало вечера, успеть бы столик найти.