– Так же хорошо, как лечить, – осклабился доктор, и огни чаш, стоявших у монастырской стены, забликовали в стёклышках его очках. – Почти.
Моя шуба распахнулась, замедляя движения, и я, не долго раздумывая, вовсе сбросил её на землю. – Нужно защитить Сестёр. Они в той избе. Прикроете меня?
– Ноу проблем, – Шелли игриво повёл бровями. – Готов?
– Да.
– Давай! – с азартом воскликнул он и снова выглянул из укрытия.
И я побежал, виляя, считая выстрелы за своей спиной.
Впереди – из избы Сестёр – тоже грохотало. Кричали.
"Завернул за угол ровно в момент, когда дерево с треском разлетелось на куски, и в спину мне вонзились щепки.
В избе истошно кричали. Я не сразу сообразил, что голоса были мужские. Рванул дверь на себя, влетел внутрь.
А на полу, извиваясь, как ужи, лежали четверо мужчин. И женщины – все в серых одеяниях – стояли, подняв руки.
Я, заворожённый, разглядывал это зрелище и никак не мог понять, что происходило. Мужчины на полу, корчась от боли, выпучивая глаза, задыхаясь, с опухшими покрасневшими лицами, не переставали кричать, хотя тому не было видимых причин.
– Кто-нибудь ранен? – оторопело спросил я.
Женщины не ответили. Я ожидал увидеть запуганных раненых беззащитных монахинь, если надеялся вообще обнаружить кого-либо живым, но предо мной предстало шесть совершенно спокойныхженщин. Они были мрачны и полны грозной молчаливой решимости.
– Сколько их?! – откуда-то из темноты вынырнула Сестра Марина.
– Около семи. Человек, – отрапортовал я, заслышав её командный голос. – И монстры.
Старуха – в этот момент она выглядела столь воинственной и решительной, что сложно было на самом деле назвать её старухой – взмахнула полами плаща.
– Сёстры, свяжите этих. В погреб их! Аня, Лена, вы двое срочно к пленнику. Нельзя, чтобы его освободили. Сыскарь, а я с вами.
Я всё ещё стоял, оторопев, недоумевая, как женщины смогли расправиться с вооружёнными мужчинами (их револьверы лежали рядом на полу, но, кажется, никого не успели ранить).
– И запомните: ничему не удивляйтесь.
– А чему я могу удивиться?
О, если бы я знал.
И теперь, спустя много вёрст пути, почти двадцать часов и около пяти чашек кофе знаю точно: я не сошёл с ума. Это случилось на самом деле. И у меня даже есть свидетели (может, надо попросить их расписаться и подтвердить записанное на случай, если дневник и вправду приложат к делу?).