Они снуют между лавочек, бесстрашно бегают по улицам от одной забегаловки к другой и гоняют кошек. Что гоняют – грызут. Эти твари жрут птиц, щенков и любого, кто не окажет им сопротивление. Эти наглые сволочи могут и на человека напасть, если почуют опасность. И они никогда не ведут себя столь спокойно.
Остерман не сразу заметил их, слишком увлечённый допросом.
– Где Клара? Что ты знать о ней?
– Хм…
– Говори!
– Обернись.
И Остерман, наконец, заметил нас и крыс. И выстрелил – дважды, прямо в меня и Шелли. Пять раз – в крыс у своих ног.
"Трудно судить, чем бы это всё закончилось при другом раскладе. Но из темноты коридора, оттуда, где мы прошли ранее сами, вдруг появилась Сестра Марина.
– Пригнись! – шепнула она.
И Шелли на удивление сообразил быстрее, потянул меня на пол..
Вспыхнул огонь. Он пролетел стрелой в монстра, и тварь, вся покрытая шерстью, тут же загорелась. Подземелье сотрясло от визга. Крысы единым комом метнулись на доктора. Остерман бросился в сторону, на нас, и сзади из темноты кто-то напрыгнул на него, повалил.
Свеча потухла.
И всё погрузилось во тьму, только всполохи мечущейся дико визжащей тени, пытавшейся потушить на себе пламя, ещё некоторое время виднелись в черноте.
Мне стыдно описывать это всё. Для героя Южной кампании, каким принято меня представлять, для сыскаря Первого отделения, я просто опозорился. Но никогда ни в горах, ни тем более в столице я не сталкивался ни с чем подобным.
Никогда ещё я не боялся не самой смерти, а того, кто её несёт.
Если кратко, то, когда свеча снова загорелась, в подземельях уже не было ни Остермана, ни того, третьего, кого мы так и не успели разглядеть.
Пахло горелой плотью. Мёртвый мутант лежал у стены, и его тело облепили крысы. Шелли пытался разогнать их, пристрелив парочку, но озлобившиеся твари начали прыгать ему на ноги.
– Не трогайте их, – воскликнула Сестра, хватая Шелли за локоть. – Уйдём, скорее уйдём отсюда.
– Но… вскрытие! Образец! – возмущался Шелли. – Это же…
– Там на улице ещё несколько таких.
И тут она, обходя мутанта, заметила растерзанное тело своей Сестры.
Свеча в её руках задрожала. Она упала на колени.
– Ох, Создатель, – повторяла она, осеняя себя священным знамением. – Создатель, прости.
Я заставил себя собраться, подхватил старуху под локти.
– Это не ваша вина.
– Это я поставила её следить за пленником.
– Кто был этим пленником?
Пламя свечи выхватило из темноты её глаза. Они были сухими, ни следа слёз.