– Так точно, – откликнулись со стороны капитанского мостика.
Музыка на улице заиграла громче, и народ зааплодировал, приветствуя князя Сумарокова.
А Сумеречная Сестра с непроницаемым лицом склонилась надо мной, разглядывая, точно я была бездушной куклой, а не человеком.
– Вы… зачем вы это делаете?..
Она отвела взгляд и отвернулась к столику, стоявшему рядом со столом, на котором я лежала.
– Я спасаю своих Сестёр. Они забрали самых младших из наших девочек. Им ещё жить и жить… Приходится выбирать из двух зол.
Я с трудом соображала, что происходило. Что-то запищало в изголовье. Замигали лампы на потолке констанца."
"– Понимаете ли, князь и другие члены Ложи умеют убеждать, – продолжила Сестра, хотя я больше ни о чём не спрашивала.
Но ей хотелось выговориться, оправдать себя, хотя я не могла ни простить её, ни понять. Как и себя. Есть ошибки, которым нет искупления.
– Ложе нужны люди, способные управлять Золотой силой. И люди, которые способны её забирать и отдавать. Тут уже приходится выбирать, буду ли я управлять полётом констанца или отдам свою жизнь и жизни своих Сестёр, чтобы эта проклятая машина взлетела.
– Так вы… делаете это ради… этих людей. Но посмотрите, что они сотворили с графом Ферзеном. – Я мотнула головой в сторону соседней клетки. – Он много лет работал на Ложу, принёс им столько пользы, но они приковали его к столу, как зверя, стоило…
– Он теперь и есть зверь, – перебила меня Сестра.
Выгнувшись, насколько позволяли путы, я попыталась разглядеть стол, у которого она встала и заметила деревянный ларец.
С улицы громче зазвучала музыка. Запели трубы, загремели барабаны, и гул голосов всё нарастал, послышались аплодисменты.
А Сестра открыла ларец, потянула к нему пальцы, сплетая сеть заклятий.
Первым закричал Тео. По трубам от его клетки побежало золото, выжимая из него остатки жизни, оставляя лишь чёрную пустоту.
– Хватит! – завопила я. – Хватит его мучить! Вы же убьёте его.
А огромная машина констанца, с ликованием пробуждаясь, вдруг зашумела, загудела.
Мы точно оказались в утробе кита, который проглотил нас всех целиком.
Люди засеменили по рубке, раздавая команды.
– До отправления десять минут! – разрбрала я деловитый выкрик сквозь вопли Тео.
Матросы готовились ко взлёту, и я едва не заплакала от горькой иронии.