Наша форма хороша для столицы, но не спасёт от мороза в долгом пути. В общем, поначалу мы не вызывали подозрений и ничем не выдавали своей профессии, поэтому можно было попробовать разболтать наших новых спутников.
Но Афанасьев будто бы что-то заподозрил и начал нас расспрашивать.
– Вы впервые в Великолесье? – спросил он, стоило нашим саням отъехать от Орехово.
– По нам так заметно? – вопросом на вопрос ответил я.
– Вы не знали, где искать доктора Дериглазова, – улыбнулся Афанасьев весьма добродушно.
– То есть вы, доктор Шелли, не местный доктор?
– Ай? Нетъ, нетъ, – замотал головой брюфоморец. – Я есть в экспедишьон. Мы изучать льды.
– Изучаете лёд? В стакане уйджи? – попытался пошутить я.
Если и есть за что уважать брюфоморцев, так это за их напитки. За всё остальное хочется плюнуть им в лицо. Пираты есть пираты, пусть они и разбогатели, нацепили дорогие костюмы и важный вид, но суть их не изменилась.
Доктора моя шутка повеселила, и он сразу стал чуть разговорчивее. Понимать его сложно. Он говорит на жуткой смеси ратиславского, лойтурского и брюфоморского. Признаю, мой брюфоморский весьма плох. Матушка по настоянию деда наняла лойтурского и литторского гувернёров, которые обучили меня своим родным языкам (а также троутоскому), но вот с брюфюморским, который пытался объяснить мне господин Дроссельмейер, так и не задалось.
Стишки мои весьма развеселили доктора, и он стал ещё разговорчивее.
В Новый Белград Шелли прибыл недавно в составе экспедиции с островов. Зачем и как они изучали Океан Ледяных Душ и каким попутным ветром их занесло в столицу, так и осталось непонятным. С Афанасьевым, если верить обоим, их свёл интерес к фольклору.
– Вы, доктор, тоже изучаете фольклор? – удивился я.
– Да, доктор Шелли, – поспешил ответить за него Афанасьев, – большой знаток мифологии разных стран. Сами понимаете, когда живёшь на Брюфоморе, иначе и нельзя.