Но, верно, папенька считает, лишние волнения сделают мне только хуже.
Помахала Николя из окна. Он долго стоял во дворе, мы смотрели друг на друга. Надеюсь, скоро болезнь отступит, и я смогу обнять его. Мой дорогой друг всегда знает, как утешить и развеять волнения. Как было бы здорово поговорить теперь с ним, поделиться своими переживаниями за Мишеля, тревогой из-за кошмарного сна.
Но даже ему я не смогла бы рассказать свою постыдную тайну.
И то, о чём писал Мишель в своём дневнике, – тоже.
Он считал, отец сделал меня вештицей, то есть злой тёмной ведьмой, которая заключила сделку с нечистой силой.
Долго стояла перед зеркалом, разглядывала себя, но не нашла признаков того, о чём писал Мишель. Может, он и вправду бредил после всего случившегося? Как мог он посчитать меня чудовищем? Как мог он подумать, что родной отец поставит на мне какой-то ужасный эксперимент? Это, безусловно, полная чепуха, не стоит забивать подобными мыслями голову.
Если бы я могла, сделала бы всё, чтобы он вернулся. Просто видеть его – уже такая радость.
Какая же я дурочка. Маленькая глупая дурочка. Настасья Васильевна правильно так меня называла. Она во всём оказалась права. Я глупая, наивная, мечтательная и слишком впечатлительная. Так мне и надо.
А вот если – что куда более вероятно, потому что рационально, – у меня и вправду чахотка, то стоит держаться подальше от Николя ради его же блага.
Или же я заразилась, когда полезла в домовину в лесу? Неизвестно, кто или что там пряталось перед этим… там было столько крови…
От одной мысли про кровь становится…
Невольно в голову лезут воспоминания о том романе про вампиров.
Кто-то приехал.