Вампирский роман Клары Остерман

– Язычников, – взмахнув рукой с тонкой сигаретой, зажатой между перепачканными чернилами пальцами, уточнил Афанасьев. Он, как и Шелли, постоянно что-то записывает, даже в трясущихся санях на морозе. Удивительный дар.

– А, ну если язычников, то можно их убивать без разбору, – хмыкнул я. – Это другое дело.

– Для нас, людей тринадцатого века, конечно, это дико слышать, – согласился Афанасьев. – А для того периода это и вправду обычное дело, даже благородное. Тогда вера в Создателя только распространялась по континенту.

Вот, возвращаясь к биографии того же Вячеслава Окаянного: Великий князь, правитель Ратиславии, а, если верить летописям, имел дела с чародеями Великолесья. Якобы благодаря им он и добился власти, ведь…

– Да-да, я читал. Вячеслав родился незаконным сыном, он не имел права на престол.

В детстве мы с сёстрами часто играли в князя Вячеслава и лесных ведьм. Обычно игра эта состояла в том, что они залезали на деревья, и я их искал, когда же находил, мы «заключали союз» и дальше шли захватывать земли.

Захватывали мы или пироги с кухни, или, когда совсем теряли всякий страх перед отцовским гневом, отбирали игрушки у детей Пожарских. Как же их мамаша визжала, когда её сыночка плакался, что у него отняли новеньких солдатиков. К слову, отнял их даже не я, а Олька. Нытика побила девчонка, и он даже не постыдился рассказать об этом матери.

Видел этого Пожарского в прошлом году на одном суаре.

Не пошёл бы туда по своей воле, но только там получалось поговорить с одним чиновником по делу о призраке в театре. Пожарский или меня не узнал или предпочёл притвориться, что не узнал. Хорохорился перед барышнями и хвастал медалями за Южную кампанию. Готов поспорить, он их купил или украл. С каждым, кто получил награды за эту грёбаную войну, я лично за руку здоровался, каждого лично знаю, а этот трусливый ублюдок не похож на того, кто когда-либо держал в руках оружие.

Но я снова отвлёкся.

Мы сидели во дворе монастыря Святой Златы. Я редко захожу в монастыри, но в Новисадской губернии или в Новом Белграде они мало отличаются от любого храма. Повсюду золотые солы и изображения Константина-каменолома, Лаодики и прочих святых, что жили на Благословенных островах. Святые Ратиславии тоже есть, но чаще старцы, которые лечили людей или служили князьям.