– Ну ты же сказала, – удивлённо произнёс я, но девушка перебила меня:
– Я? Я тебя о чём просила? Одеться поприличнее и встретить меня! А ты что учудил?
– Нин, ты же хотела на кого-то произвести впечатление?
– О да-а! Этого было – хоть отбавляй, – она даже всплеснула руками. – Я же тебя просила – в вечернем костюме приехать! В ко-стю-ме! Понимаешь! А не вот так! Чудовище ты моё, милитаристическое!
– Нина! Ну откуда у меня взяться вечернему костюму! – возмутился я. – Ты бы ещё во фраке попросила! Да и не было об этом разговора! Ты мне сказала быть «при полном параде»! Вот я и…
– Да? – она нахмурилась.
– Где? – задал я вполне разумный вопрос. – Я же не бум-бум, где подобной фигнёй разжиться можно.
– Ну хотя бы в парадной форме приехал, коли ты у нас такой «военный», – не сдавалась девушка.
– Да нет у меня ничего подобного, – парировал я. – Только то, что на мне, и повседневная.
– Хм…
– К тому же я же тебя спрашивал, – добавил я, добивая Зайку аргументами, – «Автомат брать?» А ты что ответила?
– Я думала, ты фигурально… – она слегка покраснела и отвернулась, осматривая передний капот «Карателя».
– А как же.
– А это что? – она забрала наконец зонтик и кивнула в сторону броневика. – Только не говори, что твой личный автотранспорт, на котором ты собрался меня катать.
– Мой личный автотранспорт, – покорно ответил я, – на котором я собрался тебя катать.
– Господи… страсть-то какая! Я таких монстров даже у дедушки не видела.
– Так… – я с подозрением посмотрел на неё. – И кто у нас дедушка?
– Лопатин Пётр Александрович… – отмахнулась она, а я тихонько присвистнул.
Это как в том анекдоте, «кто ж не знает старика Крупского». Имя человека, возглавлявшего министерство обороны во время Первой Магической и ещё десять лет после этого, знал каждый, и не только в нашей стране. И я даже зауважал Нину за то, что она не треплет фамилию деда, пытаясь добиться для себя преференций.
Зайка же завороженно глядела на «Карателя», который примерно так же пялился своими фарами на девушку.
Барона «Как его там», который успел к этому моменту оклематься, подняли на ноги, и сейчас он хмуро, исподлобья посматривал на нас с Ниной. Однако, похоже, возобновлять поединок желанием не горел.