Я дёрнулся было сказать, что он врёт, но тяжёлая рука Грема вовремя легла мне на плечо, заставив замолчать. О’Мейкер же слушал эту ахинею, не выражая ровным счётом никаких эмоций. А когда закончил с последним из турок – пришёл мой черёд рассказывать, как всё было. Правда, в этот раз в присутствии обоих юристов.
В отличие от пленников, мне врать было не с руки, и я честно поведал наблюдателям о случившемся. Начиная с того момента, когда Бельская удалилась в кустики по «своим делам».
Примерно через полчаса из блиндажа вышла психолог с нашей потерпевшей. Девушка тут же подбежала ко мне, однако хвататься за одежду и прятаться не стала.
Опрос завершили Касимовой, но Леночка в общем-то знала не много, так как видела только последствия. Американец, надев перчатки, аккуратно упаковал изодранную военную форму Бельской, как и нижнее бельё в вакуумный пакет, и собственноручно отнес его к вертолёту, а затем вернулся с массивным чемоданчиком, оказавшимся навороченным военным компьютером.
Разрешив психологу вновь укрыться с Сашенькой в бункере, он разложил устройство на нашем импровизированном обеденном столе, где всё ещё валялись остатки сегодняшнего ИРП, который мы ели на ужин. Открыв чемоданчик, он, активировав незнакомую мне операционную систему, вставил свой переводчик в специальный паз и запустил какую-то программу.