Будь я на его месте, и если бы мои возможности напрямую зависели от кого-то ещё, я бы приложил максимум усилий, чтобы об этом знало как можно меньше людей. И уж тем более не стал бы рисковать своей «батарейкой»… Он же из этой магички силы перекачивал? Так зачем он её одну на игру отправил?
– Да кто его знает, – хмыкнул Звягинцев. – Может, и деза, а может, и нет. Мне больше интересно, с чего он вдруг сам полыхнул. Система-то вроде как отработанная была.
– Ну, это-то я знаю, – ответил я, вздохнув. – Грем объяснил.
– Я вообще не понимаю, на что он рассчитывал! – Ереман покачала головой.
– Не знаю, – я припомнил событие трёхдневной давности, – он вообще каким-то странным мне показался. То ли реально верил в свою неуязвимость, то ли по жизни таким отморозком был.
– А турки остальные что? – спросил Вурган. – Вот просто так взяли и уехали?"
"– Вот не поверишь! – усмехнулся я. – Особенно порадовал тот высокий, что перед Ифритом постоянно лебезил… Даже на пепел парня не посмотрел – развернулся, сел в машину, и вся колонна укатила в обратном направлении.
Собственно, о том, что происходило после того, как вереница из легковых автомобилей скрылась за холмами, я мог рассказать ни больше и ни меньше, чем мои одногруппники. Переброшенных вместе с нами пограничников, занимавшихся охраной периметра нашей части полигона, атаковали бойцы регулярной османо-турецкой армии.
Точнее, немного не так. Нападающие, как я понял, планировали совершить скоростной рывок на полигон с трёх направлений и выйти на Солнечное, взяв посёлок в клещи. Из техники у них были в основном старые, ещё американские «хаммеры» и десяток бронетранспортёров, так что первые потери они понесли, напоровшись на расставленные со знанием дела секреты, а когда в бой вступили срочно поднятые мангруппы, продвижение и вовсе остановилось.