В то время как отец, рассорившись с дедом, действительно принял для себя Бога, мама так и осталась то ли атеисткой, то ли всё же агностиком. Да и вообще, вся эта церковная эпопея была ей как кость в горле, и, как мне порой казалось, изображала она из себя «правильную» супругу священника через силу, только для того, чтобы дать детям полноценную семью.
Сейчас она была в своей «домашней» ипостаси, суровая и волевая женщина, которая не считалась с чужим мнением и была уверена, что лишь она знает истину. И в средствах убеждения в этом окружающих она не стеснялась и вовсю пользовалась своей странной телепатической силой, для достижения нужных ей целей.
"Похоже, что именно по этой причине Анька сейчас боялась не то что влезать в разговор, а даже просто поздороваться со мной. Словно пай-девочка, что было для неё совсем не свойственно, ибо от мамы она унаследовала многое, в том числе и характер, она скромно держалась позади родительницы и старалась не отсвечивать. Хотя по сверкающим глазам было видно, что произошедшее в доме сестру хоть и напугало, но одновременно привело в возбуждённое состояние и разожгло огонь неуёмного любопытства.
Другое дело я. Маму я очень уважал, но, к сожалению для неё, давно уже вылетел из гнезда. Уверен, не случись того инцидента с дедом, в котором она, в отличие от отца, винила себя, мне не позволили бы так рано выпорхнуть из родного дома. Так что подобные взгляды на меня давно уже не действовали, в отличие от телепатических ударов, которыми она вполне могла наградить нерадивого отпрыска, хотя сейчас, похоже, не торопилась с такими крайними мерами, видимо не желая делать это при посторонних.
– Пойдём, – произнёс я и, аккуратно поддерживая Нину, отвёл её в соседнюю комнату, где были установлены широкие мягкие диваны.
Включив свет, усадил её на один из них, глядя, как остальные тоже заходят в комнату. В то время как Юля опустилась рядом с Зайкой и стала успокаивать девушку, что-то ей тихо говоря, я вновь посмотрел на мать, которая так и застыла в дверях, не пуская в комнату Аньку.
– Мы можем поговорить наедине? – сухо спросила она, поймав мой взгляд.
– Ну, давай, – ответил я, положив руку на подрагивающее плечо Нины, подбадривая девушку, и только потом подошёл к родительнице.
Воспользовавшись моментом, Анька проскользнула-таки мимо матери, наградившей её грозным взглядом, но всё же промолчавшей, после чего мы вернулись в большую залу.
– Кузьма, мне категорически не нравятся эти девушки! – с ходу заявила она.