«Что же она заключает в себе?» – снова спросила себя миссис Норидж, когда повозка выехала на аллею, ведущую к поместью. Драгоценности не в ней, это совершенно ясно; но зачем тогда бандиты с таким упорством пытаются завладеть ею?
Может ли кукла быть шифром? Указателем, в котором Трэвис спрятал, как в закодированной карте, путь к похищенному из ювелирной лавки?
«Но как это возможно?» Миссис Норидж мысленно восстановила черты нарисованного лица и не нашла ни единого признака, ни единого намека, что эти черты являются чем-то большим, чем имитацией человеческого образа.
Миссис Норидж вспомнила, как раздевала Абигайль, и ее пронзила догадка. «Ах вот оно что! Накидка и платье! Очевидно, есть некий смысл в расположении бусин на ее одеянии, надо лишь знать ключ. О, это хитро, мистер Берч! Как звезды, складываясь в созвездия, указывают путь морякам, так вы создали карту, настоящую карту, которая должна привести ее обладателя к сокровищам».
Что ж, прекрасно, сказала себе гувернантка, однако это не объясняет, отчего Абигайль начала улыбаться.
Кроме того, по словам инспектора, Ларкинз покинул страну. Что это может означать? Что он получил желаемое."
"Сонный привратник распахнул ворота, и под колесами заскрипел гравий.
На следующее утро в оранжерее миссис Норидж наткнулась на Эдгара Малкотта. Мы погрешили бы против истины, если б сказали, что она оказалась там случайно. Миссис Норидж успела заметить, что, когда леди Глория просыпается в дурном настроении, ее супруг старается укрыться среди растений, словно птица, прячущаяся от змеи.
Лицо Эдгара при виде гувернантки омрачилось. Он осведомился, отчего она не с воспитанниками, однако ответа не получил. На этот раз миссис Норидж не стала извиняться.
– У меня к вам лишь один вопрос, мистер Малкотт, – сухо сказала она, и брови Эдгара полезли вверх. – Вы выполнили все требования банды?
– Что? О чем вы говорите?
– Те люди, что подкупили кучера и пытались подослать в ваш дом лже-горничную, – эти люди получили от вас то, что они требовали?
– Да как вы смеете!
– Мистер Малкотт! – В голосе гувернантки звякнула сталь.