– Боже мой! Вы хотели откровенности? Что ж – получайте! Мне нравилось играть с вами в слабую женщину, которая боится кошки! Я сказала себе, что у меня не будет другой возможности оказаться в ваших объятиях хотя бы на несколько мгновений. Да, мне хотелось этого! Хотелось опираться на вашу руку, когда вы вели меня к спальне! Хотелось чувствовать себя под вашей защитой! Я никак не могла подумать, что вы все начнете прятать у себя это несчастное животное!
Полковник по-прежнему стоял неподвижно, с окаменевшим лицом.
– Я, если хотите знать, больше всего боялась, что вы решите его пристрелить!
Молчание.
– Послушайте, я же не могу вешаться на вас, как Лорин на Реджинальда… – Голос Эстер дрогнул. – Почему вы так смотрите на меня?
Полковник дернулся и из восковой куклы начал превращаться в человека.
– Шесть месяцев, – хрипло начал он, – я таскаюсь за вами по пятам. Ловлю каждое ваше слово.
Эстер напряженно шевелила пальцами.
– Что вы делаете? – озадаченно повторил полковник.
– Вы не видите? Пытаюсь щелкнуть!
Несколько минут спустя Эйрин О’Коннел без стука распахнула дверь в гостиную. Кухарка была в бешенстве. Да что они о себе возомнили! Полагают, можно так просто взять и не прийти вовремя на ужин, который она устроила им в три часа ночи? Все нормальные кухарки в это время спят! А она порезала для них лучший ростбиф, который когда-либо существовал. Она испекла хлеб! Сварила рисовое молоко! Нет уж, она все им выскажет!.
Но, увидев полковника и хозяйку, Эйрин О’Коннел не высказала ничего.
Она попятилась.
Она беззвучно закрыла дверь.
Полковник был бы очень удивлен, если бы увидел, как кухарка уходит по коридору на цыпочках.
– Ладно, черт с вами, – ворчала она себе под нос. – Ростбиф может и подождать. Но свадебный пирог пусть готовит кто-нибудь другой. На меня не рассчитывайте!"