Так что, ежели хотите подробнее все разузнать, спрашивайте у нее. Она и поторговаться со мной забыла, ну надо же!
Миссис Норидж наконец-то сложила все воедино. Трейси-Гилмор-младший, его хозяйка, желавшая проучить заартачившегося супруга, Бернис, обиженная на семейство Гринвич, Мэри, которая боялась, что ее обвинят в воровстве… И еще призрак в зеркале! Но главное – мост! Мост, с которого Джудит швырнула брошь.
Конечно, миссис Олсопп ни при чем! Кроме распускания дрянных слухов, но трудно ожидать иного от человека, выращивающего мальвы.
Ах, миссис Гринвич, злую шутку вы сыграли со своим мужем! Но злые шутники рано или поздно получают по заслугам, и вы наказали саму себя.
Рыбак с удивлением уставился на посмеивавшуюся гувернантку.
– Обрадовал я вас, гляжу… – пробормотал он.
– Очень обрадовали, мистер Паркс, – заверила та.
В дверь к Гринвичам постучали. Открыв, Мэри уставилась на миссис Норидж.
– А хозяина еще нету, – растерянно протянула она.
– Мне нужен не он. – Миссис Норидж вошла, развязала ленты накидки и сама повесила ее, тщательно расправив складки.
Кухарка отмывала посуду в огромном тазу. При виде гувернантки она скорчила кислую мину.
– Опять я в чем-то виноватая? Сколько ж можно-то, а? – Голос ее звучал уже не жалобно, а грозно. – Долго вы к нам будете ходить? Мне, между прочим, деньги платят не за то, чтобы я с вами языком чесала! Да и денег-то, прости господи!.. Тьфу, смех один! А вы снова выспрашивать будете, выпытывать всякое… Нет уж!
Любой другой человек дрогнул бы под этим натиском, но миссис Норидж придвинула стул и села так, чтобы брызги из таза не летели на платье.
– Что вы таращитесь? – не выдержала она. – Или у меня рога на лбу выросли?
– Всего лишь хочу узнать, не было ли вам стыдно после вашей проделки.
– Стыдно? А чего я должна стыдиться?
– Вы ведь видели, как волнуется мистер Гринвич.
Бернис дернула носом, но ничего не сказала. Мэри, затаившаяся в углу, издала какое-то слабое восклицание.
– Чашка и шаль не имели к нему отношения, – сказала миссис Норидж, – мы с вами это знаем. Но цветы! О, цветы – это жестоко.
– Слушайте, вы! – повысила голос Бернис. – Что я такого сделала?
– Вы едва не свели вашего хозяина с ума. А ведь мистер Гринвич не причинял вам зла.
– Берни, правда, что ли? – ахнула Мэри, забыв, что собиралась прятаться.
– А ты заткнись, гусыня!
– Не стоит браниться, миссис Росс.