– Но к ней наверняка заходит служанка?
Закончив с ботинками, миссис Норидж нахлобучила на осоловевшего Гэвина шляпу и завязала ленту под подбородком.
– Служанка должна прийти лишь перед ее приездом. Мисс Барроу извещает меня письмом, а я отправляю в дом девушку, которая приводит все в порядок. Она уехала всего неделю назад, и письма я не получала. Думаю, в ближайшее время ее можно не ждать.
Миссис Норидж окинула пленника критическим взглядом.
Преображение было завершено. Старомодная темно-синяя юбка, длинная пелерина с кистями и, наконец, нелепая зеленая шляпа с яркими цветами полностью скрыли под собой Гэвина Фейна.
– Это уже вторая бутылка вашего дяди, – заметила гувернантка. – Он весьма расстроится!
– Я скажу, что виски выпил Гэвин, – мрачно отвечала Миллисент. – В этом не будет ни слова лжи.
– Мистер Фейн, осталось лишь два штриха к вашему новому образу.
Под негромкое протестующее мычание миссис Норидж засунула ему в рот кляп, а затем опустила длинную темную вуаль.
– Теперь он почти неотличим от мисс Барроу!
– Только если не будет мычать, – обеспокоенно заметила Миллисент.
– В особенности если будет мычать, – поправила гувернантка. – Я ведь говорила вам, мисс Барроу – женщина с чудачествами. Нам осталось вывести его отсюда, посадить в карету – и можно считать, что полдела сделано. Что ж, мистер Фейн, вы так хорошо вели себя последний час… Обещаю, оставшийся виски мистера Чаплиджа будет ваш, если вы подниметесь по этой лестнице.
… Гэвин Фейн очнулся в незнакомом месте.
Первое, что он увидел, – кружку с водой. Гэвин схватил ее и жадно осушил до дна, а затем вскочил и кинулся к двери. Громкое звяканье послужило предупреждением, но он слишком плохо соображал, чтобы прислушаться к нему. Не успел он пробежать и трех шагов, как что-то впилось ему в горло; Гэвин упал на спину и, бранясь, отполз в свой угол.
Ощупав шею и оглядевшись, он оценил, каково его положение.
На нем был сомкнут огромный металлический ошейник, отпереть который можно только ключом. От ошейника тянулась цепь, последнее звено которой было придавлено к полу ножкой огромной кровати. Он с первого взгляда понял, что поднять эту махину в одиночку, без рычага ему не под силу.
Итак, он снова оказался на цепи, только не в подвале, а в каком-то доме. Скудно обставленная, хоть и просторная комната; в окно почти не проникает свет. На пол был великодушно брошен тюфяк.