Миссис Норидж склонила голову набок, рассматривая пленника. Перед глазами ее встала собака, которая стояла за забором, помахивая хвостом. «Что годится для дрессировки животных, подойдет и для людей, – сказала она себе. – Чтобы бродячий пес начал вас слушать, нужно, чтобы он как следует проголодался! Что ж, мистер Фейн, ваш обед пока подождет».
Через пару часов пленник стал проявлять признаки беспокойства. Миссис Норидж читала, готовила еду, но не проявляла никакого желания накормить мужчину.
Когда на улице стемнело, Гэвин зло осведомился:
– Эй, где мой завтрак? Или лучше сказать – ужин? Вы, кажется, собирались накормить меня!"
"Из кухни доносился запах луковой похлебки. Миссис Норидж относилась к этому овощу без любви, но с уважением. Она решила, что он как нельзя лучше подходит для первого общения по душам. Бывают блюда, которые лучше в мечтах, чем воочию; воображение наделяет их всеми мыслимыми достоинствами.
– Терпение, мистер Фейн. Лук тушится долго.
Поняв, что его не собираются морить голодом, Гэвин подобрел. Он облизнулся; крылья носа раздувались, как у лисы, учуявшей запах курицы.
Миссис Норидж молча наблюдала за ним из своего угла. Его движение подсказало ей нужные слова.
– Как вы их выбирали, мистер Фейн?
– А?
– Ваших жен.
Всю эту белиберду миссис Норидж произнесла с самым серьезным и при этом несколько удрученным видом.
Гэвин расплылся в самодовольной ухмылке.
– Что есть, то есть, Норидж, это вы верно отметили! Чутьем и умом меня Бог не обидел!
«Похвали мужчину – и он сам выложит всю подноготную. Даже странно, отчего этим способом не пользуются в полиции, когда нужно добиться от задержанного показаний. На их месте я день-деньской пела бы дифирамбы преступникам, как они невероятно изобретательны и одарены, как сильны и хороши собой.