– Когда вы поняли, что мистера Гринвича не на шутку беспокоит случившееся, то решили укрепить его в заблуждении, на ходу выдумав призрак покойной жены. Но вы допустили ошибку. Я спросила, не сказала ли что-нибудь хозяйка, появившись в зеркале за вашей спиной, – и вы задумались. Но ведь, миссис Росс, здесь не над чем размышлять. Призрак либо говорит что-то, либо молчит, не так ли? Однако вам нужно было все взвесить, вот вы и заколебались.
– Бог ты мой! Бернис!
Барри Гринвич потрясенно уставился на кухарку, словно видел впервые.
– Миссис Росс действительно не желала вам зла. Однако она намеревалась и дальше обыскивать дом, поэтому ей необходимо было подстраховаться.
– Подождите… зачем обыскивать?
– Но ведь брошь так и не нашлась. Правда же, миссис Росс?
– Одному дьяволу известно, куда она ее засунула! – взорвалась кухарка. – Уж я везде посмотрела, все перерыла! Нету – хоть ты провались! Никому ее не отыскать, не будь я Бернис Росс! Может, старуха и вовсе в придорожную канаву ее кинула! С нее бы сталось!
Во взгляде миссис Норидж, брошенном на кухарку, Барри Гринвич, к своему изумлению, прочел нечто вроде сочувствия.
– В шкафу искала, в горшках искала, в посуде искала, ящики все перерыла! – Кухарку уже было не остановить. – Нету ее, нету! Плакали ваши бриллианты и золото, мистер Гринвич!
Негромкое, но выразительное хмыканье заставило ее осечься. Бернис уставилась на миссис Норидж.
– Что это еще за «хм»? Что вы хотите этим сказать?
– Полагаю, я знаю, где она.
– Что-о?
– Вы позволите заглянуть в спальню вашей супруги, мистер Гринвич?
C этими словами гувернантка поднялась и прошествовала мимо ошеломленных хозяина, служанки и кухарки.
– Говорю вам, несносная женщина, я там все обыскала!
Миссис Норидж остановилась в дверях.
– Позвольте заметить, миссис Росс, что вы искали в тех местах, куда спрятали бы брошь сами. В то время как руководствоваться нужно было предпочтениями миссис Гринвич. Мистер Гринвич, так вы позволите?.
– Что? Господи, разумеется! Разумеется! – Он вскочил. – Куда нам идти?
– В спальню миссис Гринвич, – терпеливо повторила гувернантка.
– Да-да, прошу за мной.
Три женщины проследовали за ним на второй этаж. Лицо кухарки выражало негодование, лицо Мэри – страх, и только гувернантка была невозмутима. Барри Гринвич не знал, что и думать.
– Мэри, открой…
Скрипнул ключ, дверь распахнулась – и Барри страдальчески поморщился при виде песика, таращившегося с полки.