"
"Увы, Прагу взять не удалось, и рыцари, потеряв две трети отряда, частью разбрелись по домам, а частью – подались на юг, к Табору, как выразился фон Раузе – «тревожить пчел в ульях»! Надо сказать, ратману эта рискованная затея совершенно не нравилась, но, к его удивлению, пока все сходило гладко – все бесшабашные налеты на гуситские обозы удавались блестяще, похоже, хитроумный рыцарь Гуго имел своего человека в самом сердце разбойничьего стана – в городе, на пресловутой горе Табор.
Нет, все так и было, имел – честь ему за это и хвала! – герр Штальке не раз видел, как глава крестоносцев читал про себя какие-то письма… начинавшиеся весьма странно – «Дорогая доченька…» При этом имперский рыцарь Раузе впечатление охотника за чужими семейными посланиями отнюдь не производил, а наоборот, выглядел вполне здравомыслящим человеком, насколько это вообще возможно для рыцаря. И, насколько помнил Штальке, у Гуго фон Раузе вообще не было дочерей, а лишь три сына.
Доставшаяся от удачных налетов добыча перепродавалась все в тот же Дрезден через приказчиков бывшего ратмана, так что союз был выгоден для обоих – и для герра Штальке, и для рыцаря.
Нынче же благородный господин Раузе, на ночь глядя, вновь отправился в набег, и вернулся лишь к утру, сияющий и веселый, из чего разбуженный в своем шатре ратман и заключил, что и этот налет оказался столь же удачным.
– Вставайте, дружище Отто! – хохотал у шатра крестоносец, небрежно прислонив к росшей неподалеку березе щит с золотым львом на червленом поле.
– А что такое? – откинув полог шатра, выглянул наружу заспанный ратман.
– Мы взяли много добычи. Целый обоз! Кое-что нужно будет продать, господин ратман.
Фон Раузе горделиво ухмыльнулся: веселый, с развевающейся копной темных волос и загорелыми лицом, он сейчас напоминал какого-то древнего героя – Ахиллеса или Одиссея.
– Надо – продадим, – герр Штальке, наконец, протер глаза. – Ну что же, давайте выпьем. А потом уж я займусь своим делом. Дебет-кредит, флорины, марки, гроши – думаю, это несколько скучновато для столь славного господина.
– В этом вы правы, друг мой, – снова рассмеялся рыцарь. – Каждый пускай занимается своим делом, верно? Сейчас принесут вино, да пожарят на костре свежатинки.