В течение пяти минут не терпевший лишней демагогии князь доходчиво изложил гуситским старшинам все свои подозрения, весь ход мыслей, кроме социального состава подвергшихся дерзким нападениям отрядов.
– Письма?! – перебил Прокоп Большой. – Да-да… я тоже что-то слыхал про эти письма.
– И я, – подал голос канонир.
Сотники тоже кивнули:
– Слыхали про то и мы. Да весь Табор!
Тут же послали на место жительства пана Свободека с обыском: нашли цветные свечки, перо…
А через пару дней выяснилось, что никаких детей – тем паче горячо любимой дочки – у «замполита» не было и в помине! Правда, и самого «переветника» уже и след простыл – никакого Жижку он, естественно, встречать не поехал, скрылся неизвестно где.
Вернувшийся из Праги Жижка привез Егору приглашение от профессора, и князь засобирался в путь. Компанию ему составили оправданный вчистую пан Ярослав со своими воинами – охрана – и юный приказчик Бруно, моливший Господа и всех святых за такое счастье.
Именно в Прагу и пришло русское войско – с тяжелой и легкой (татарской) конницей, с пушками, с ватажной броненосной пехотой, по местным традициям вмиг обзавевшейся вагенбургами. Кованая поступь русских ратников эхом отдавалась по всей Праге, именно русским – как лицам незаинтересованным – было доверено охранять съезд курфюрстов, на который явились почти все, исключая, естественно, мало теперь кем и признаваемого императора Сигизмунда.
Многие из светских князей, кстати, уже вовсю реформировали церковь, за что признавались еретиками: в Германии назревала война, ни на кой черт князю Георгию не нужная, он так и выразился на заседании, что ничего подобного не допустит, а потом, чуть тише, предложил – мол, чья земля, того и вера! Тихо этак сказал, да те, кто нужно, услышали.
Некоторые обрадовались, некоторые – не очень, а новоявленный бранденбургский курфюрст – он же бургграф Нюрнбергский – носатый Фридрих Гогенцоллерн ходил гоголем! Еще бы, под свое курфюршество он выпросил у князя Русии немало золотишка и серебра, да еще и войско в придачу – чтоб бранденбуржцы не слишком-то кочевряжились.