Это была кладовая с платьями и сундуками, но мальчишке было не до выбора.
– Боже, что будет? – опять схватилась за голову Елена, толкнула служанку в плечо: – Чего стоишь, дура? Милану зови, бегом! И Федьку, коли на глаза попадется. Его князь любит, его послушает…
Девка метнулась в коридор – и дверь, на диво, оказалась уже открыта.
Вожников в это самое время решительно вошел в пиршественную палату и остановился, не доходя до стола. Поклонился знатным боярам:
– Прощения прошу, други, но веселитесь сегодня без меня.
Егор поклонился еще раз и вышел, оставив высшую знать гадать, что именно могло произойти? Вожников был уверен, что факт о появлении в его покоях личного посланника из Самарканда очень быстро всплывет, подтвердив его слова, а остальное… Остальное князья с боярами сами додумают, они это умеют.
Через минуту правитель вошел в «черную комнату», запер за собой дверь, выдернул внутреннюю раму, распахнул окно, полной грудью вдохнул морозный воздух, зачерпнул скопившийся на подоконнике снег, отер им лицо, шею, бритую голову.
У стены осторожно кашлянул Хафизи Абру:
– Прошу прощения, властитель, но не повредит ли холодный воздух сей дивной росписи?
– Мерзнешь, сарацин? – догадался Вожников, еще раз мазнулся снегом, закрыл окно.
– Благодарю тебя, великий князь.
– Что-нибудь получается? – подошел ближе к нему Егор.
– Очертания морей сих неверно нанесены, мудрейший, – указал на Персидский залив географ.
– Все может быть, сарацин. По памяти рисовал. Ты старые контуры затри, они угольками простыми сделаны, новые нанеси.
– Не боишься, что случайным прикосновением труды многие испорчены будут?
– Боюсь, Хафизи Абру. Да токмо иначе как править? Когда уверенность появится, что все точно сделано, велю мозаикой каменной в храме Николая-Чудотворца карту выложить. Сей святой – морякам покровитель известный, там ей самое место. А себе потихоньку новую, уточненную собирать начну. Только уже не на стене, а на куполе. Чтобы координаты не смещались.