Послышался треск, щепа полетела в стороны, и в свете свечей блеснул желтый благородный металл.
– Вот и вся трансмутация, – удовлетворенно перевел дух Егор. – Когда он палкой свинец мешает, золото плавится и вытекает. Деревяшка же при этом сгорает, и все, никаких следов.
– Обманщик… – Шевалье Изабелла схватилась за рукоять меча. – Жулик! Вор!
– Ладно тебе, рыцарь. – Покачнувшийся было в разуме Вожникова мир наконец-то вернулся на прежние твердые и материалистические позиции, что сразу настроило Егора на благодушный лад.
Он сгреб со стола цехины, вместо них кинул какую-то крупную серебряную монету из немецких:
– Это тебе за представление… – И, внезапно схватив старика за бороду, резко рванул ее вниз. Алхимик громко вскрикнул, борода осталась в руке Егора. Вожников расхохотался: – Я это с самого начала заподозрил! Уж больно красивая. Ладно, пошли.
– Ты хочешь сказать, Егор-бродяга, философского камня не существует? – неуверенно спросила шевалье.
– Испытываю по этому поводу твердое подозрение.
– А как же английское алхимическое золото?
– Хороший вопрос, прекрасный рыцарь! – хлопнул в ладоши Вожников. – Но я надеюсь, эту загадку мы с мудрым Хафизи Абру к лету все-таки разрешим. Что скажешь, друг мой?
– Должен сказать, друг мой Георгий, твое сегодняшнее открытие просветлило мою душу, – степенно ответил сарацин. – Никогда и ни в одном ученом трактате я не читал о возможности трансмутации элементов, и открытия, сделанные в университете Авиньона, потрясли мой разум.
Так, за размеренными разговорами о строении мира и странностях его познания, пятеро путников и покинули дом богатого алхимика, прошли по улице, пересекли площадь перед черным полусобором, свернули на тихий, слегка изогнутый проулок, в котором, несмотря на разгар дня, было тихо и совершенно безлюдно, а хозяева домов отчего-то позакрывали ставни.
Юный княжич, осматриваясь, сперва замедлил шаг, потом отступил, покрутил головой, свернул в щель между домами, пристроился там в тени, плотно вжавшись в камни, никуда не выглядывая и только навострив уши. В его короткой жизни уже были и татары, и лживые купцы, и ревнивые мужья, и мстительные сторожа, и спущенные собаки, и торговцы рабами. И голод был, который порою приходилось заглушать банальным воровством.