Еще несколько мгновений – и горожане, выйдя обратно на улицу, деловито сняли с ворот запорный брус. Створки расползлись, и в Клермон влетели полторы сотни молчаливых всадников в похожих вороненых кирасах и темных кольчугах. Следом за ними катилось четыре возка.
На центральной площади, возле трехэтажного просторного дворца клермонского епископа, всадники остановились, спешились. Из первой повозки они аккуратно сняли крупный железный шар, положили у парадных дверей, споро закидали тяжелыми мешками.
Словно молния на миг осветила центральную площадь, невероятным грохотом разбудив спящих людей, сорвав ставни вместе с окнами с ближайших домов и заставив вздрогнуть весь город. Вороненые воины быстро вернулись ко входу и один за другим забежали внутрь.
Жители, забывшие закрыть ставни вечером, поторопились сделать это сейчас. Все понимали, что на улицах творится неладное – но идти выяснять, кто кого режет на этот раз, желающих не было.
От грохота, потрясшего весь дом, на столе в пыточной даже упал подсвечник – но, к счастью, палач успел поднять его до того, как занялись бумаги."
"– Иди узнай, что случилось? – приказал пареньку епископ и снова вернулся к исследованию.
Дверь распахнулась, в комнату вошел воин в вороненой кирасе, с обнаженной окровавленной саблей.
– Что еще такое?! – раздраженно рявкнул епископ. – Чего надо?
Гость взмахнул клинком. Голова сюзерена Клермона отскочила к столу, тело повалилось в другую сторону. Писарей за столом молчаливый гость просто заколол, буднично и деловито. Подошел к андреевскому кресту, срезал путы с рук и ног Егора, отер лезвие о тряпье под ногами Изабеллы и вышел вон.
– Ой, ё-о-о… – застонал Вожников. Руки, ноги затекли и почти не слушались.