Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

 – Переведи, чего он там говорит? Дюже интересно, за что поджарить собираются? Неужели опять из-за этих чертовых монголов?

– Он говорит, что обвиняемые пойманы были в Авиньоне за колдовство и богохульство, но чародейским образом скрылись и повторно были задержаны молитвами клермонского епископа. Однако же ведьма рыжая, именем Изабелла из рода герцогов Бретань, вступила в сношение с дьяволом и вызвала из самого ада демонов жестоких, каковые убили епископа и всех слуг его, и стражу городскую и еще много бед причинили церкви и ее служителям.

Сами же колдуны и богохульники опять скрылись… Далее приметы все наши перечисляются, друг мой, и приказ ловить немедля везде, где покажемся… Нет, не просто ловить… Ввиду особой опасности, жесткости и дьявольских способностей Бретанской ведьмы при поимке казнить не медля, пока она снестись с силами адовыми не успела, и демонов сатанинских для спасения своего не вызвала…

Глашатый свернул приговор, упал на колени, а потом лицом вперед на доски эшафота. В его спине мелко подрагивали две длинные стрелы.

Потом упал палач, бюргеры, метнувшийся наутек подмастерье. С улиц послышался тяжелый топот, и на площадь вылетели молчаливые воины в вороненых доспехах, с развевающимися за плечами черными плащами. Сверкнули радугой изогнутые клинки, упали вниз, рубя плечи и рассекая головы, покатились по земле сбитые лошадиными тушами тела."

"Толпа взвыла в ужасе, плеснула в стороны, словно вода от упавшего в миску камня. Горожане бежали, ничего не видя перед собой и мало соображая, опрокидывая друг друга и стражников у эшафота.

Некоторые из воинов попытались оказать сопротивление, встретить демонов на алебарды. Но вне плотного строя шансы на успех пехотинцев были ничтожны. Отводя саблями тяжелые, а потому медленные наконечники от лошадиных морд и боков, всадники просто наезжали на противника конем, опрокидывали и затаптывали.

Через несколько минут площадь опустела. На ней остались только мертвецы и раненые.

Всадники частью разъехались по улицам, а полтора десятка остались, описывая по площади медленные круги.

Один из воинов свернул к обложенному хворостом столбу, выдернул боевой топорик, прямо с седла несколькими ударами перерубил веревки.

– Наконец-то, – облегченно вздохнул Вожников, разминая плечи. Спрыгнул вниз, указал на эшафот: – Уважаемый Хафизи Абру, развяжи руки слугам нашей хранительницы. И еще нам нужны лошади.

– Вон, три скакуна у коновязи, – указала в сторону ратуши шевалье, первая побежала вперед.