Вот и выходило, что первые всегда предпочтительнее.
Угрюм явно принадлежал к «исполнительным». И потому спорить с ним было не только бесполезно, но и опасно. Сочтет, чего доброго, за врага своего господина, потом вообще хлопот не оберешься.
Кочи продолжали стрельбу еще два дня, войдя в бухту и снеся недоступную ранее стену, после чего один, с пустыми трюмами, ушел, а три корабля двинулись вверх по реке, к Роксбургу. И здесь герцог Олбани понял истинный смысл великокняжеского приказа и упрямства Угрюма.
– Отныне этот город по праву принадлежит тебе, мой русский гость, – признал герцог. – Со всеми доходами, укреплениями и людьми.
Военачальником Роберт Стюарт был слабым, зато дипломатом – великолепным. Он понимал, что, если появилась достойная уважения сильная личность, лучше сразу привязать ее к себе.
Разве все эти выгоды не стоят жалкой полусотни фунтов годового дохода? Больше с сего городишки все едино не получишь.
– Благодарю, – невозмутимо кивнул Угрюм.
"Утром нового дня армия двинулась дальше на юг, оставляя за спиной две неприступные в прошлом крепости. Одну – начисто стертую с лица земли; вторую, успевшую вовремя сдаться русским пушкам – целую и невредимую, в которой даже английский наместник отделался лишь легким испугом. И это послание английским городам побежало во все стороны, подобно волнам от брошенного в воды тихого прудика камня: «Иметь дело с русскими выгодно и безопасно.
* * *Великий князь дорого бы заплатил за то, чтобы письма передвигались в этом мире хотя бы чуточку быстрее. Обо всех событиях он узнавал только тогда, когда все они не просто уже случились, но еще и быльем поросли. Оставались далеко в прошлом даже те дела, которые упоминались доносчиками, как еще только-только планируемые на будущее.