– Которые по сей день молятся друидам и приносят требы священным деревьям? Они пытаются бунтовать при каждом из королей и повинуются только из страха перед английским мечом! Корнуэльцы и девонширцы тоже кимрами себя поныне считают. Измена у них в крови! Кто дал им мечи?!
– На тот час у нас не было других сил, чтобы вывести навстречу шотландцам, – пожал плечами лорд. – Ты находился за морем, мой король. Однако подумай, за морем тебе останутся преданы до гроба даже валлийцы. Ибо там чужая земля, кругом враги.
– Доверия достойны только ланкастерцы и йоркширцы!
– Да, мой король. Однако они дважды пересекли море на кораблях, почти месяц сражались в осаде, потеряли много родственников в минувшей сече и притом ныне преследуют бегущих шотландцев, ведомые храбрым герцогом Эдуардом Йоркским. Дай им отдохнуть и набраться сил.
– Ценю твои старания и преданность, сэр Уильям, – положил руку на плечо члена королевского совета король. – Но гиенцы, что сами выросли вдали от Англии? Валлийцы? Девонширцы? На кого мне будет положиться?
– На три тысячи воинов сэра Корнуолла, – невозмутимо ответил лорд Кент. – Предоставь своему племяннику с потрепанными полками навести порядок здесь, покончить с северными дикарями, а со свежими силами обрушь свой гнев на Францию.
* * *Осадный лагерь англичан под стенами Арфлёра умирал. Умирал от эпидемии, от тоски, от безысходности. Воины маленького отряда понимали всю безнадежность своего положения – три тысячи человек, из которых только полторы способны взять в руки оружие против могучей крепости с тысячным гарнизоном и десятитысячной армией за валом по другую сторону лагеря.