"
"Дернув темными локонами, рыцарь де Сен-Клер поставил на ствол затянутую в узкую штанину – шоссу – ногу в остроносом башмаке из темно-голубой замши. Слева башмак был неумело заштопан белой суровой ниткой, справа же зияла дырка. Что ж, бывает… ничего, в испанском походе столь достойный шевалье, несомненно, добудет себя и кое-что еще, кроме славы – а бился Арман смело. И играть умел – тонкие пальцы так и летали по струнам, еще и ногой притоптывал в лад, да и пел неплохо.
Весело было пить вино под такую песню, вовсе не рыцарскую – студенческую.
– Она просто веселая, – прояснил свой репертуар рыцарь. – А вообще, я и «Шансонету тедешу» и «Л’омм армэ» знаю. Только это все хором петь надо.
– Ну, до хора мы вряд ли сегодня дойдем, – расхохотался Ла Гир и, нагнувшись, шепотом пояснил Егору, что шевалье Сен-Клер еще и читать и немножко писать умеет!
– Хотя вы, быть может, этому и не очень поверите, сир.
– Почему ж не поверить, коль у вашего шевалье в друзьях – студенты? А это народ грамотный… кроме того, еще и наглый.
Князь хотел сказать – «веселый», да перепутал французские слова, вот и вышло – «наглый», а все и поддержали – мол, в самую точку попал, эти студиозусы – они такие, палец в рот не клади, да береги дочерей и жен!
Тут же – после очередного кувшина вина – пошли в ход всякие байки про студентов, байки весьма пикантные, и сейчас пришедшиеся весьма кстати – скинуть нервное напряжение похода.
Допев студенческую песнь, Арман поклонился и тут же начал другую – уже более рыцарственную, о любви к прекрасной даме с голубыми сияющими глазами, и «шейкой, как гузка утенка» – именно так князю и перевели.
– Надо же – как гузка, – покачал головою Егор и вдруг замолчал, услыхав явственно раздавшийся где-то на склоне холма звук рога.
Трубадур тоже замолк и опустил лютню. Звук повторился.
– Небось, наша сторожа трубит, – негромко предположил воевода Онисим. – Схватили кого-то.
– Это боевая труба! – насторожился Ла Гир. – Труба Арагона!
Пирующие тут же схватились за мечи и кинжалы, впрочем, столь же быстро и успокоились, вполне справедливо предполагая, что вражеское войско часовые уж не прошляпили бы никак!
Значит, не враги…
Но Ла Гир сказал – арагонский рог… или труба… а ему в таких делах доверять можно.
Следующий сигнал послышался уже совсем близко, а вот донесся и стук копыт, словно чей-то небольшой отряд рвался на поляну из лесной чащи.
Он и рвался. Отряд. Вражеский, судя по алым, с золотом, полосам Арагона на стягах, щитах и плащах.