Помощник советовался с хозяином по поводу курса и ночлега, предлагая пристать к какому-то островку… что и было сделано, и новые приятели, вышедшие на палубу освежиться, с полчаса любовались закатом и островом – точно таким же, на котором до того прозябал князь, правда, куда большем по своим размерам. И лес тут рос гуще – не только сосновый бор, но и ельник, и даже виднелась крытая лапником рыбацкая избушка, сложенная из серых от времени бревен.
– Тут раньше было языческое капище, – охотно пояснял шкипер. – Даже приносили в жертву людей! Да-да, не удивляйтесь, такие вот были когда-то кровавые и безбожные времена, не то что нынче.
За соснами пламенел закат, и отражающиеся в темных волнах кроны деревьев казались объятыми пламенем.
– Гейнц, – обернувшись, шкипер подозвал молодого матроса. – Зажги-ка в моей каюте свечи, да не сальные зажигай, достань из шкафчика хорошие, из русского воска.
Кивнув, матрос убежал исполнять приказание, а хозяин «Сесилии» посмотрел на звезды:
– Вот ведь горят. И указывают дорогу морским судам… только здесь слишком уж много островов и скал для того, чтобы идти ночью.
Собственно, говорил один шкипер, судя по всему, относившийся к той, не столь уж и редко встречающейся, породе людей, что нуждаются вовсе не в собеседниках, а, скорей, в слушателях, что сейчас было князю на руку – он вовсе не хотел в подробностях рассказывать о себе – врать.
А герр Вандервельде говорил о многом – от устройства небесных сфер, описанного знаменитым Николя Оресмом, до рецепта похлебки из чечевицы с шалфеем, толченым жареным луком и корицей.
В эту ночь Егор уснул поздно, а проснулся лишь от беготни матросов – судно снималось с якоря.