– То-то я и смотрю… Так вы оказывается, студент, сеньор? – он повернулся к Егору. – Вот здорово! Расскажете нам про студентов?
– Расскажем, расскажем, – Аманда, смеясь, обняла Мигеля за шею. – Еще и песни споем… Веди давай к костру, а то уже в животе все кишки запели.
– Ага, идем, – подросток горделиво разжал кулак. – Вот! Соли раздобыл немного. Рыбаки дали."
"Все трое зашагали обратно к костру, не замечая, как кто-то, прячущийся в буреломе, провожал их внимательным взглядом, полным необъяснимой ненависти и лютой звериной злобы.
– Ого! Да разве так бывает? – во весь голос смеялся напарник Мигеля Нандо. – Чтоб студенты – да так себя вели?! Они ж все-таки грамотные, ученые.
– И что с того, что ученые? Грамотным тоже иногда повеселиться хочется.
– А ты-то откуда про все это знаешь, Аманда? – недоверчиво щурился кареглазый Мишель.
– А и училась! Правда, не в университете, врать не буду… А хотите, песню спою?
– Давай, давай, спой! Вот славно!
– Ну, слушайте… Жил на свете дровосек, дровосек, дровосек…
Звонким и приятным голосом девушка запела веселую песню – пастушата бурно хлопали в ладоши, смеялись и подпевали:
– Дровосек! Дровосек! Дровосек!
Все четверо сидели у догорающего костра, и Вожников, слушая песни, байки да смех, улыбался, прикидывая, где это простолюдинка смогла обучиться латыни? Быть может, она еще умеет читать и писать? Так ведь говорила уже, что умеет…
– Какая ты добрая и веселая, Аманда! – радостно кричали подростки.
– Да уж, весело. А ну-ка, отгадайте загадку!
Добродушно щурясь, улегшийся на траву Егор видел, как нравится девчонке внимание отроков, еще раз отмечая, как странны и непонятны бывают порой люди.
Покончив с загадками, девушка вновь перешла к байкам, настолько смешным и забавным, что в голос смеялись все четверо, включая саму рассказчицу. Четверо… Впрочем, был еще и пятый. Он таился в ночи, за деревьями, и зыркающие из-под капюшона глаза его сейчас вовсе не походили на человеческие.