Просто надо себя показать! Ну, милая? Пошли и мы… кусточками, потихоньку.
Расположившаяся на небольшой, залитой солнцем полянке, меж обвалившейся кирпичной стеной и липами, компания: четверо недорослей лет по пятнадцать-семнадцать – с виду никакой особой опасности не представляла – обычные гопники, которых любой истинный кабальеро, несомненно, разогнал бы одними пинками, даже не обнажая меча. Привалившись спиною к стене, какой-то мосластый парень со щербатым ртом деловито пересчитывал высыпанные прямо на траву монеты, с важностью пробуя каждую на зуб.
Впрочем, молчали не все – длинный худой парень в рваной рубахе и старых, сношенных до дыр башмаках с придыханием повторял за Беззубым:
– Три… четыре… Альваро – а, может, Малыш лучше попробует? У него-то зубы крепкие…
– Отстань, Рвань! Попробует… Проглотит еще, – ухмыльнулся главный гопник.
– Хэ! Что делать! – Рвань гнусаво захохотал и приосанился. – Просадим все в кабаке, ага?! Кто за? Я – так двумя руками.
– Не надо все в кабаке, – пожевывая травинку, негромко возразил другой гопник – нескладный, кособокий, с плоским, похожим на старую камбалу лицом и недвижным взглядом каких-то непостижимо светлых, словно у снулой рыбины, глаз.
– Как это – не надо? – обиделся Рвань. – Что ты такое говоришь, Рыбина?
– А то и говорю, – Рыбина смачно сплюнул в траву. – Лучше в лупанар пойти, к девкам.
– Девки это хорошо, – самый младший, Фелипе Малыш, пригладив темные кудри, мечтательно закатил антрацитово-черные глаза и ухмыльнулся.
Беззубый смерил его презрительным взглядом:
– Хорошо? А ты-то откуда знаешь, Малыш?
– Да уж… знаю.
– Ой, знает он. Ага, как же!
– Тсс!!! Слышите? – Рыбина настороженно скользнул взглядом по ближайшим кустам. – Идет кто-то! Может, служанка с рынка или…
– Тихо все! – живо убрав деньги в суму, распорядился главарь. – А ну, живо попрятались.