– Наверное, они уже завтра уйдут к Моренетте, и мы, верно, с ними… Жаль!
Радостные нотки в голосе юной ведьмы вдруг сменились грустью, а веселый до того взгляд потух, став каким-то озабоченным и унылым.
– Жалко оставлять здесь всех… – честно призналась девчонка. – Лупано, парней… я так к ним привыкла.
– Это за несколько-то дней?! – взбивая набитую соломой подушку, князь ухмыльнулся. – Однако.
– Ну и пусть, – Аманда упрямо насупилась. – А мне почему-то кажется, что я очень давно всех знаю… Ой, сеньор Жоржу! – девушка дернулась, словно бы вспомнила вдруг что-то чрезвычайно важное, о чем давно хотела рассказать.
– Да, в тавернах обычно много зла, девочка, – расхохотался Егор. – Зеленый змий называется. Я вот тоже сегодня с ним пытался бороться…
– Какой еще змий? – ведьма недовольно повела плечом. – Вовсе не змий, а… я даже не знаю, как сказать… Я просто ощутила нечто – это был не человек и не зверь.
– Так кто же?
– Не знаю! Я же говорю – нечто. Не могу точнее сказать, а только чувствую, словно бы плыл в воздухе запах крови, такой тошнотворный, сладковатый, тягучий… Ужас! Скорей бы к Моренетте – там бы я помолилась, расспросила бы обо всем Смуглянку! Ой… а, может, и парни с нами пойдут, а? Они же теперь за вами, сеньор, в огонь и в воду.
– Ага, ага, – слабо отмахнулся Вожников. – Беспризорников нам еще и не хватало для полного счастья. Сами – бродяги… Тем более я еще толком не знаю – можно ли им доверять? Вот ты что на это скажешь?
– Думаю, можно, – с неожиданной решительностью отозвалась девчонка.
– Хорошо, если так.
Беглецы явились на подворье утром, едва только забрезжил рассвет, и оранжево-золотистое солнце еще скрывалось за городскими стенами, освещая лишь шпили церквей да верхушки крепостных башен. В нежном палево-голубом небе медленно таяли узкие вытянутые, словно борозды, облака – алые, багрово-бежевые, золотые.
– Ты иди, найди нужных людей, – оставшись за углом, Вожников все же послал в монастырь Аманду, памятуя об устроенном не так уж и давно погроме. В этой обители кулаки князя должны были хорошо помнить, уж по крайней мере – настоятель, отец Себастьян, и его «дубинщики»-монахи.