Ничего… никаких трупов, выброшенных течением тел…
– О, Матерь Божья!!!
Охнув, Аманда показал рукой чуть выше, где, на лужайке, над могильным холмиком, высился свежесрубленный крест. Рядом с крестом лежал букетик ирисов…
– Господи… что это? Откуда здесь?
– Бог в помощь, путники!"
"Егор вскинул глаза, машинально положив ладонь на рукоятку висевшего за поясом ножа. С горного кряжа, на лужайку неспешно спускались вооруженные алебардами и мечами люди, всадники кто – верхом, а кто вел лошадей под уздцы.
– В Монтсеррат?
– Туда, – не сводя глаз с могилы, односложно отозвался Егор.
– Вот и этот бедолага, похоже, к Моренетте спешил, – усатый со вздохом кивнул на крест. – Мы его с час назад закопали. Жалко – молодой, совсем еще мальчик.
– Мальчик?
– Да. Темненький такой. Лет, может, двенадцати. Мы его уже мертвым нашли – вынесло течением. Волки напали… или бродячие псы.
– Или лихие люди, – задумчиво промолвил Вожников и, сам не зная почему, спросил: – Вот мы, по-вашему, не лихие?
– Вы? – усач неожиданно ухмыльнулся. – Нет! Может, вы лично… не знаю, а вот спутники ваши… слишком уж они юные для лихих дел.
Князь дернул подбородком:
– Этот… темненький… он в каком виде… был?
– В плохом виде. Зверье успело погрызть… все горло…
– Волки? – скосила глаза Аманда.
Усатый покусал губу:
– Скорее – волк! Появился тут один зверь… Ух… страх божий.
– Наш, – не стал скрывать Егор. – Отстал, потерялся… Не уберегли. Жаль!
– Жаль, что и говорить, жаль. Сколько их тут пропадет, таких вот бродяжек. Иных и имен никто не скажет. Значит этот – ваш.
– Вообще-то то, хотелось бы посмотреть… однако ж не разрывать же ради этого могилу?
– Вот то-то же, – покивал усач. – Не разрывать. Лучше помолитесь.