– Тогда просто поинтересуетесь чужаками… мол, друга своего ищете, паломника, монаха… Нет, не монаха – он ведь вполне может переодеться, украдет чужое платье или кого-нибудь убьет. А ночлег нам надо перенести в другое место – зачем привлекать внимание? Заир, где-нибудь поблизости что-нибудь подыщи, здесь же будем оставлять часового… лучше даже двух. Здесь же ничего специально не прибирайте, но только Мадонну закидайте камнями, так, чтоб никто не смог найти. Доблестного Хакима похороним не здесь – у ручья.
– Да, господин.
– Теперь давайте помолимся за нашего погибшего героя. Самые красивые гурии, вне всяких сомнений, ждут его в раю!
Когда Егор, наконец, добрался до развалин часовни Святого Искле, его напрочь прошиб пот! Внизу, в долине, принося прохладу, дул легкий ветерок, а вот в горах стояли духота и безветрие, и колыхающиеся клубы серовато-голубого тумана неспешно стекали по склонам в усыпанное камнями ущелье, к ручью. Пахло жимолостью, сосновой смолой и еще чем-то пряным – шалфеем или птичьим пометом… чем-то таким.
Разослав свою ватажку по окрестным деревням, князь решил осмотреть развалины самолично – чем-то привлекало его это давно заброшенное недоброе место: очень уж оно подходило для убежища, тем более – не далее как прошедшей ночью там горел костер. Если, правда, не показалось – может, это просто призрачный свет луны отражался в камнях?
Внимательно осмотрев развалины, молодой человек заглянул в башню, не обнаружив там ничего интересного, кроме птичьих гнезд да разросшихся кустов ежевики.
Осмотрев кострище, князь уселся на корточки и, подобрав брошенный кем-то прут, пошевелил остывшие угли. Несомненно, ночь здесь кто-то провел – да уходя, не очень-то и таился – повсюду валялись обглоданные, оставшиеся после сытной трапезы кости, какие-то обрывки ремней, старая стершаяся подкова, лошадиный навоз.