– А сами? На великую битву завтра пойдем?
– Нет, Фриц, не пойдем, – ухмыльнулся Ондрейко. – В погоню поедем… А тут… Тут никакой битвы великой не будет, после нашего ухода будет одно избиение. С кем дружине воевать-то? С шильниками да со щитниками? Не-ет…
– Так, может, нам и не уходить тогда, майн герр?
– Как раз уходить. Фриц. Нечего нам тут более и делать. Верные люди оставлены, и без нас помутят, пограбят… сколь смогут. Твои же воины мне еще пригодятся и для иных дел, Фриц.
– Яволь, майн герр! – вытянулся немец. – Думаю, все пройдет, как надо!
– Пройдет, – Ондрей натянуто улыбнулся. – В этом не сомневайся.
Под яростный набатный гул новгородский владыко архиепископ Симеон со всем своим клиром взошел на волховский мост крестным ходом, благословляя обе стороны – лишь бы разошлись все по домам, лишь бы унять кровопролитие, не на шутку грозившее перерасти в настоящую гражданскую войну.
"– Ах, ты мать честная, – вернувшись в детинец, корил себя посадник Федор Тимофеевич.
– Типун тебе на язык, – отец Симеон, владыко, отвел посадника в сторону, прошептал негромко: – Слава Господу, в целости княгинюшка, и детушки ее в целости. Бежать сумели, упаслися – в обители Михайловском нынче ждут.
– Господи! Выходит – живы?
– Да живы, хвала Святой Софии! Ты в Михайловский часть-то воев отправь, Федор, мало ли что.
Глава 2
Мор
Лето 1418 г. Угличский удел (бывшее Угличское княжество)
Невдалеке от того места, где широкая Сить-река, огибая пологой излучиной поросший густой дубравою холм, разливается мелководным озером, полным-полно всякого рода рыбы, у брода – в самых глубоких местах сейчас, летом – с полколеса телеги – уютно расположилось селеньице в три дюжины изб с огородами, с выпасами, с закромами.