Ведь есть они, не может такого быть, чтоб боярина с моста кидали – а никто не видел! Мыслю, наоборот – толпились у моста, друга дружку отталкивая…
– Верно, верно! На мобильники все снимали.
Князь рассмеялся, потом махнул рукой, пояснил:"
"– Это я про своих шильников, землячков… Нисколько здешних не умнее, а, пожалуй, и глупее даже, потому как на гаджеты всякие полагаться привыкли, не на свои мозги.
– Какие-какие, государе, гады?
– Ах, Федя, не вникай… иди, покуда, покушай, да вели, чтоб мне квасу сюда принесли. Посижу еще немного, подумаю…
– Там во дворе еще свидетель ждет, – поклонившись, обернулся с порога дьяк.
Вожников скривился и смачно зевнул:
– А и скажи! Двух дурней я уже сегодня слушал… и третий уж ничем не помешает.
Авраамка – худенький и щуплый, похожий на растрепанного воробья, подросток с серыми большим глазами из-под светлой, выгоревшей на солнце челки – бросился в ноги уже от дверей, едва лоб не расшиб, как он потом пояснил – из уважения.
– Ну-ну, ладно кланяться, – милостиво бросил Егор. – Хватит, сказал! Садись вон на лавку да живенько мне про мост обскажи.
– Нет, государь, – усевшись на лавку, отрок помотал головой. – Думается мне, тут не с моста начинать надобно, а с убийства на Щитной.
Услыхав сие, Вожников едва не подавился квасом:
– Так-та-ак… И почему тебе, чадо, именно так думается? Ну, говори, говори, не обижу. И другим закажу обижать.
– Благодарствую, великий государь, – ободренный служка сполз со скамьи, поклонился, а уже опосля того продолжал довольно таки бойко: – Потому, государе, со Щитной, что с того места вся смута и началася! Там поначалу щитника одного убили, сказали, что по наущенью боярина мово, Данилы Петровича, то слуга его доверенный, Илмар Чухонец, проделал.
– Та-ак, – снова протянул князь. – И что дальше?
– А дальше шильники какие-то собрали толпу на Торгу, Степанку позвали, да на беду, в то время туда же боярин мой ехал.
Егор прищурился:
– А, может, так оно все и было – послал-таки боярин Данила Божин своего чухонца. Могло быть? А? Ну-ка, по-честному говори, мне, князю великому, врать не вздумай!
– Не вели казнить, великий государь! – мальчишка вновь повалился в ноги, правда, быстренько, по приказу князя, поднялся, носом шмыгнул: – Могло и тако.