Но глазами-то так на меня не сверкай, любый! Лучше иди сюда… ближе…
Чувствуя на плечах и шее властные руки жены, Вожников ткнулся лицом в вырез платья, снова поцеловал супругу в шею, обнял, чувствуя под бархатом зовущую теплоту, обнажил плечи… и грудь… целовал, целовал, целовал, чувствуя, как млеет княгиня…
– Родная моя…
– Милый…
Освободив супруг от платья, сбросил одежку и сам уселся на лавке… Еленка тут же пристроилась на коленях, прижалась, уперлась твердеющей грудью, обхватила ногами, бедрами, обняла – страстно, едва не царапая кожу, прищурилась хищно, словно терзающий жертву волк… Небесной синью сверкнули глаза, рассыпались по плечам волосы, и вот уже послышался едва слышный стон… а затем и стоны, все громче, громче, громче…
Извиваясь, исходя потом, наслаждалась княгинюшка, закатывая к небу васильковые очи, Егор уже и не делал почти ничего – словно обезумев, супруга нападала сама, терзала страстью, и от этого было так хорошо, так… да лучше и нет ничего в целом свете!
Ничего лучше, роднее очей этих синих, нежных перламутрово-розовых уст, теплой шелковистости кожи, водопада медовых волос…
– Ах, милая моя…
– Любый…
Князь отправился с войском в этот же день, ближе к обеду.
"Рядом с князем гарцевал на вороном жеребце статный русоволосый молодец в сверкающей на солнце кольчуге и зеленой татарской шапочке – ордынец Азат, посланник великой ханши Айгиль и давний знакомец великого князя.
Еленка махала вслед мужу платком, потом, возвратившись домой, всплакнула, детушек приголубила… Да, позвав няньку с дядькою, прошла в светлицу, живенько подозвав Феофана:
– Ну, что, человеце мой явился ли?
– Явился, великая госпожа, – поклонился тиун. – Как указала – во дворе, за амбарами, ждет, на глазах не мельтешит.
Княгиня прищурилась, сверкнула очами:
– Давай его сюда тайным ходом. Да смотри, чтоб никто!
– Слушаюсь, государыня.
Вызванный великой княгинюшкой человек – неприметный малый, весь какой-то рыхлый, с одутловатым лицом и светлыми, ничего не выражающими глазами – испросив разрешения войти, поклонился:
– Здрава буди, великая.
– Ты, что ли, Осип по прозвищу Чистобой?
– Язм, государыня, – визитер приложил руку к сердцу.