Весьма, весьма-а. А кто там главный? Как-как? Якоб Штермеер? Нет, не слыхал… Очень удачлив в делах? Что вы говорите!.. Ах, тоже вдовец… жаль-жаль… однако судьба. И что, никаких привязанностей?
– Да как тебе сказать, Йоханнес…
Как и положено добрым приятелям, новые знакомцы уже перешли на ты: старому Флакку явно хотелось хоть с кем-то общаться, что-то рассказывать, показывать, говорить, говорить, говорить… А в лице герра Гульда он нашел себе весьма благодарного слушателя, уж что-что, а слушать Федор умел: не перебивая, глядя с доброй и понимающей улыбкой в глаза и время от времени вставляя вполне к месту утоняющие вопросы.
– Так вот, насчет привязанностей того конторщика… Э, Йоханнес, я ведь тут частенько торчу, убираю – подметаю двор и вот эту галерею. Смотрю на людей – очень тут, смею сказать, удобно: так-то на улице не будешь на людей пялиться – могу и в лоб дать, и правильно, а здесь… здесь иное дело – не видно.
– Да что ты?! – оживился Федор. – Зазноба?! И что она – молода, красива?
Дядюшка Эйша расхохотался:
– И молода, и обходительна… а по поводу красоты – личико приятное, но, на мой взгляд, тоща больно… хотя – кому какие нравятся.
– Так это что – он ей купил?
– Помог, да…
Зазнобу герра Штермеера звали Агнесса, и домик был да, так себе, по фасаду размерами вряд ли больше полторы сажени, зато в два этажа и с покатой черепичной крышею.