Обладатель всех этих чудесных вещей ко всему прочему имел длинные, черные, как смоль, усы, свисающие едва ль не до груди, бритую – под зеленой вышитой шапочкой – голову и несколько одутловатое лицо с темными, слегка навыкате, глазами, подозрительно уставившимися в Азата и его спутников. Окромя сего красавца, во дворе ошивалось четверо кое-как одетых парней – то ли слуг, то ли воинов, а скорее – и то, и другое вместе.
– Чего вам? – положив волосатую руку на эфес кинжала, нелюбезно осведомился усач.
– Э-э… здесь раньше тетушка Рашида жила, молочница.
– Не знаю никаких молочниц, – усатый упер руки в бока. – Дом пустой был, вот я его и занял, с соизволения светлейшего нашего хана Саид-Ахмета, да продлит Аллах его дни!
– Так ты, уважаемый, не знаешь, куда прежние жильцы делись? – вступил в разговор князь.
– Не знаю и знать не хочу, – новый хозяин сплюнул и махнул парням. – Затворяйте ворота, ребята. Шляются тут всякие… как бы не украли чего!
Скрипнув, сомкнулись тяжелые створки. Вновь гавкнул пес.
– Вот ведь шайтан пучеглазый! – растерянно развел руками Азат. – Так ведь толком ничего и не сказал.
Безмолвно маячивший за спиной Вожникова орясина-ватажник Онисим Бугай хмыкнул:
– Уметь надо спрашивать. Может, я, княже, попробую, а? Вмиг муравейник этот разнесу, ужо скажут!
– Погоди малость, – охолонул здоровяка Егор. – Думаю, нам бы лучше в какой-нибудь чайхане поспрошать – наверняка что-нибудь кто-нибудь да видел. Не может такого быть, чтоб не видели, в восточных городах и стены глаза имеют.
– Да-да! – Азат обрадованно закивал. – Я как раз знаю здесь одну чайхану, вон она… ой! Ее спалили, кажется.
И в самом деле, на углу, за каштанами, маячил обугленный остов какого-то здания, похожий на обглоданный рыбий скелет, зачем-то облитый густой черной краской.
Подобных порождений войны в Сарае имелось не то чтоб уж во множестве, но… были, были, попадались то там, то здесь…
– Ищете молочницу Рашиду? – неожиданно послышался голос. – Так вам не в чайхану надо, а в майхону.
"Вожников резко обернулся, увидев выглянувшего из-за старого платана старика в рваном, усыпанном многочисленными заплатами рубище. Посох в жилистой, еще крепкой руке, обветренное лицо странника, уверенный пронзительный взгляд…
– Дервиш! – удивленно воскликнул Азат. – Ты снова здесь? Я не видал тебя… лет семь, наверное.
Старик засмеялся:
– Так и есть. Семь лет назад я ушел из этого города, обратив свой взор на далекие страны, и вот теперь вернулся.