Очень сильно хотелось. Да что он, не человек, что ли?
– Девок мне! И вина!
– Все готово уже, великий хан…
И в самом деле, в кормовой каюте, на широком, устланным мягкой кошмою ложе с золочеными ножками в виде львиных лап уже дожидалась нагая красавица-дева, с рыжей, распущенной по плечам шевелюрой и большими испуганными глазами. Саид-Ахмет таких вот испуганных и любил… Сейчас! Сейчас она испугается еще больше! Когда почувствует плеть… Хотя нет… рановато, сначала – ласки, а плеть уж потом… так слаще.
"Неровно горел светильник. Скинув халат, толстяк навалился на гибкое женское тело всей своей тушей… и неожиданно ощутил, как руки ему ловко заломили назад… а в грудь уперся кинжал!
Едва слышно скрипнула дверь…
– Ну, здравствуй, Саид… братец. Помнишь мою старую няньку, шайтан?
– Я-а-а-а… Яндыз!!! – в страхе промолвил хан. – Откуда ты… А-а-а-а!!! Так вот чей голос я только что слышал… Значит, не показалось… Значит, и эта драная кошка – твоя… Вели меня отпустить, мы же братья!
– Тихо, тихо, Саид, – Яндыз успокаивающе улыбнулся.
– А что мне лгать-то? В Сибирь его понесло.
– Так я и предполагал…
– Да убери же от меня эту кошку!
– Сейчас уберу… – царевич махнул рукой. – Дана, мы уходим.
Дева молча кивнула, приподнялась… Пронзив жирную плоть, острое лезвие достало сердце.
Миг – и Яндыз с Данаей уже были на берегу…
– Чуть отдохнем и поедем, – вытирая холку коня травой, промолвил царевич. – В Сибирь путь не близкий… Впрочем, совсем забыл спросить – ты со мной?
– С тобой. – В темных очах девушки отразилась серебряная луна.
Яндыз больше ничего не сказал, отвернулся. Все же было приятно, хотя – кто ему эта Даная-Дана? Простолюдинка… наложница? Иногда… но больше – друг.
Ночь они провели вместе, в шатре, а утром тронулись в путь, едва рассвело. Налетевший ветер трепал гривы коней и сулил близкую непогоду, впереди же лежала бескрайняя степь, а за нею – неведомый и далекий город. И месть! Сладкая, сладкая месть, за которой стоило ехать за тридевять земель, на край света.