Стать свободными и избавиться от долгового служения, а ты, как я погляжу, можешь мне в этом помочь.
— У тебя есть план? — всё таким же отстранённым, но мягким голосом спросила Аника.
С этим у меня были проблемы. Находясь на тренировочной базе, я не смог найти ни одного способа освободиться. Дом Хоринто не признавал возможность выкупа своих долговых слуг за кредиты, только длительное и самоотверженное служение самому дому. Ходили слухи о том, что свободу можно получить, совершив нечто значимое для самого дома, но подобной возможности мне не представилось.
— Значит, ты пока сам не знаешь, что делать? — спросила Аника.
— Нет, знаю то, что нужно становиться сильнее, тогда нам может подвернуться удача. Если останемся слабаками, то о свободе нечего и мечтать.
— Я поняла.
— Шейд, я могу попробовать подключиться к её симбионту и передать ей всю имеющуюся информацию, — вмешалась Юри, — Твоим словам она может не доверять, зато точно поверит своему симбионту.
— Хорошо, делай.
— Знаешь, Шейд, мне нужно подумать, о всём, что случилось. Спасибо тебе за помощь, но дальше я сама.
Аника встала с больничной койки, и направилась в сторону выхода, осторожно обойдя меня.
Не такой реакции я ожидал от «спасённой». Я понимал, что придётся ей многое пояснять, но не ожидал, что она будет воспринимать меня в качестве чужака. Хотя, если у тебя нет никаких воспоминаний — для тебя все будут чужаками.
А ещё я думал о том, что как бы я сам не нажил себе проблем. Если Аника решит действовать против меня, то мне придётся не сладко. Она всё ещё намного сильнее меня физически, а через несколько дней, когда техниты и нейроны вновь соединятся в единую сеть, у неё появятся ещё и навыки и состояния, причитающиеся этапу Просветлённого.
— Шейд, — чуть ли не запел Чан, когда я вышел из клиники.
Помимо него я увидел Рейна и Тертуса — всё были облачены в доспехи для охоты.
— Как с Аникой получилось? — спросил Рейн. Его едва заметно прищуренные глаза, выдавали лёгкую подколку.
— Да, Шейд, что случилось? Она вышла, спросила дорогу в казарму и пошла дальше, словно мы и не знакомы… — сказал Чан.
— А вы действительно не знакомы…
Чан, открыл рот, чтобы что — то сказать, но я его опередил."
"— Так же как она не знает меня, так же, как она не знает никого. Для неё сейчас все чужаки.