Солнечный свет пробирается сквозь стекла робко, будто не до конца веря, что позволено ему коснуться дубового паркета.
Следом поднимаются крылья балдахина.
И чей-то голос говорит:
– Пора вставать, госпожа.
И Катарина встает. Позволяет себя омыть. С нее снимают ночную рубашку, промокшую за ночь от пота – сны всякий раз иные, но пробуждение всегда мучительно, – и протирают кожу лимонным соком. Набрасывают другую.
Заплетают волосы.
Накладывают на лицо маску, которая должна бы избавить Катарину от веснушек, но не избавляет.
Ей правят брови. Выравнивают цвет лица пудрой. Рисуют губы.
Набрасывают платье, одно из многих, что подходят ее статусу. И все до одного эти платья кажутся невероятно неудобными. Но Катарина терпит.
Завтрак.
Порой ей позволено завтракать здесь же, в отведенных ей покоях, и тогда Катарина получает немного тишины. Но чаще всего она удостаивается высокой чести завтракать с королем.
Ее место – по левую руку, тогда как по правую сидит Маргарет.
Сестра Катарины, безусловно, прекрасна. И знает о своей красоте. И совершенно искренне не понимает, почему Джону мало этой красоты. Она смотрит на Катарину то с яростью, то с откровенной ненавистью, видя лишь в ней угрозу супружеской своей жизни. Но Марго достаточно умна, чтобы не перечить мужу. А тот делает вид, что всего-навсего любезен.
Сплетничают. О ней. О нем.
И Марго, слушая эти сплетни, собирая их, как собирают драгоценные камни, все же держит лицо.
Которая носила корону Святого Эдуарда, тогда как саму Маргарет не короновали. И это тоже злит, подчеркивая уязвимость ее нынешнего положения.
– Дорогая сестра, – Джону нравится говорить вот так, подчеркивая родственную эту связь, в которую никто не верит. И старший жрец хмурится, но и он не смеет перечить королю. – Вы выглядите чудесно.
По лицу Марго пробегает тень.
А Катарина отвечает милой улыбкой.
Еще день. И потом второй. И третий. Вечером, когда служанки покинут ее, Катарина оставит на столбике кровати очередную черту, на сей раз ножом, благо никто не прячет от нее ножей, и пересчитает предыдущие.
И скажет себе, что времени прошло слишком мало. Что сердце не обманешь. И Кайден жив. Он скоро вернется. Куда бы он ни исчез, он обязательно вернется. Завтра.