Аккуратным бисерным почерком выведено, что в пакете корни небесной фиалки.
— Орешки? — переспрашиваю я.
— Твои орешки, ведьма.
— Подарки-и-и…, — перевожу я. — Сквозя, ты просто чудо!
Подумать только, он действительно ограбил Ирвина. Надеюсь, мажор-шпагоносец не явится обвинять меня в краже. Сколько же здесь всего… Сквозя не скупился.
Честно говоря, гложут меня сомнения…
Сквозя перебирается ко мне на плечо:
— Ведьма, тебе орешки. А мне?
— Сквозя, ты не чудо, ты пернатый вымогатель.
— От ведьмы слышу!
На рынке я предусмотрительно закупила жареный кешью, нутром чуяла, что одним визитом Сквозя не ограничится.
Меня окутывает облако взбитой им пыли. Я бросаю корешки небесной фиалки, бросаю свою поклажу и, зажав нос рукавом, поднимаюсь следом.
— Сквозя! Сквозя, ты ведь настоящий мужчина? Ты сам говорил
— Кар!
Я шлепком ладони выбиваю из подола облачко пыли.
— Сквозя, как настоящий мужчина и претендент на мои руку и сердце ты просто обязан спасти меня от грязи внизу.
Глава 22
— Кар? Ка-ар.
— А что делать? — пожимаю я плечами.
Попугай переступает с лапы на лапу, резко отворачивается и улетает с видом несправедливо обиженной паиньки. В том, что пернатый вернётся, я не сомневаюсь — он же видел, что жареный кешью у меня рассыпан по маленьким пакетикам, и выдавать угощение я буду порциями.
Всерьёз на то, что Сквозя вычистит доставшиеся мне авгиевы конюшни, я, конечно, не рассчитываю. Бросаю взгляд в распахнутое окно — солнце ещё высоко, а значит, несмотря на общую усталость, переодеваюсь и снова вооружаюсь шваброй. Причём первый этаж подождёт, в приоритете подвал, куда я спрячу награбленные сокровища.
Подумав, я откладываю швабру. Вот не зря мне конюшни вспомнились — это же подсказка. Я поднимаюсь в спальню. Меня интересует уборная, точнее, плошка с прозрачными горошинами, заменяющими водопровод.
Одну горошину я убираю, вторую крепко сжимаю в руке. Горошина теплеет и подтаивает как настоящая льдинка. Я мысленно отсчитываю секунды. Из горошины вырывается мощная струя. толстая, будто тело увесистого питона.