Не успели мы наорать на нее, как дверные створки распахнулись, и на пороге возникла удивительная троица – Казик, Сонька и Левка.
– Вот и шведская семья явилась, – под нос буркнул Аркадий, но я все равно услышала и пнула сына ногой под столом.
Супруги поддерживали Левку. Бывший муж практически висел между ними. Ноги его подгибались, глаза смотрели бессмысленно. Судя по всему, Арцеулов напился в стельку. Новицкие без слов плюхнули ношу на диван. В ту же секунду раздался истошный Левкин визг. Кинувшаяся на помощь Маня опрокинула бутылку с кетчупом прямо на многострадальную ногу брата.
– А ну тихо! – не выдержала я, подошла к Левке и спросила: – Что вопишь?
Мужчина не отвечал, а только тыкал пальцем куда-то в диван. Мы велели ему встать и увидели, что в седалище страдальца торчит пропавшая брошка.
– Лева, – возмутилась вдова, – как ты мог взять украшение да еще воткнуть его в такое неподходящее место?
С этими словами она быстренько подскочила к бывшему зятю и выдернула из его довольно объемной филейной части антикварную вещицу.
– Вытрите с ноги кетчуп, – взмолился Аркадий.
Зайка старательно принялась промокать красную жижу, но та размазывалась по гипсу.
– Есть способ получше, – предложила сообразительная Маня и завопила: – Банди, сюда!
Мирно спавший во время всей этой катавасии пит быстренько подбежал на зов.
– Давай ешь быстро!
Всеядный, вечно голодный Банди принялся самозабвенно орудовать языком. Услышав чавк, откуда ни возьмись принеслись Снап, Жюли и Хучик. Снап принялся помогать товарищу, Федор Иванович с женушкой подлизывали вкусные капли с ковра. В мгновение ока следы кетчупа исчезли.
– Где он так надрался? – спросила Наталья.
Не успела она закрыть рот, как прозвучал жуткий хруст. Аркадий ойкнул, и на наших изумленных глазах гипс распался.
Я кинулась набирать номер хирурга, Наталья, чертыхаясь, отгоняла собак от лакомых кусочков. Новицкий хохотал как ненормальный. Марта Игоревна прикалывала вновь обретенную драгоценность. Зайка с Марусей в голос причитали над несчастным Аркадием.
– Да замолчите наконец, – закричала я, – ничего не слышно!
Все разом заткнулись.