Волот посмотрел на Ткача, казалось бы, совсем отсутствующим взглядом. Однако после минутной (не меньше) паузы, все-таки тяжело поднял дубину и несколько раз ударил себя по нагруднику. Жесть какая, это он каждый раз так делает, когда кто-нибудь на аудиенцию приходит? Надеюсь, синяков не остается?
Зато звук от удара вышел знатный. Мне казалось, его услышали все в промзоне. И даже те, кто этого делать не хотел.
Довольно скоро к нам выскочил высокий, худой и какой-то невероятно вертлявый ведун. Он поприветствовал Ткача почтительным поклоном, после чего встал перед волотом и громко, словно глухому старику, прокричал.
— Люди Князя, слышишь? Их надо пропустить! Князя люди.
Волот нехотя отошел в сторону, давая пройти Ткачу и мне, а затем вновь занял свое место.
— Как добрались, Михаил Семенович? — сразу накинулся вертлявый на кощея.
— Спасибо, хорошо."
"— Великий Князь с гостями вас уже ожидает. Я же тут на хозяйстве, сами понимаете. Не каждый день Сам приезжает. Туда пойди, там проверь, волот еще этот.
Встречающий болтал без умолку, как сорока. И что еще интереснее, на меня он даже внимания не обращал.
Пока мы шли, я разглядывал широкую лестницу, потолок с углублениями разной формы, даже не знаю, как это называется1, деревянные панели и массивные двери с изображением бараньих голов. Короче говоря, мрамор, дерево, здоровенные окна — типичный дворцовый Питер. Конечно, любопытно встретить его здесь, почти на отшибе Васьки, но чего только в мире не бывает. Теперь-то я знаю.
Но что мне не нравилось — это множество печатей, буквально висящих в воздухе, порой даже переплетенных меж собой. Парочка вспыхнула, когда мы вошли, но лишь на мгновение. Может, они как-то просканировали нас или что-то в этом роде. Убедились, что и я, и Ткач — новгородские княжьи люди, вот и успокоились. Но даже с тем, которые остались, идти было неприятно. Словно под водой каждый шаг делаешь, а тебе на плечи давит тяжеленный акваланг.