В первые сутки Эмма ни на миг не отходила от него, осторожно обмывала его рану, следила, чтобы рана не открылась снова. Она знала по опыту, что Алекс спит неспокойно, мечется и ворочается, и не хотела, чтобы он потерял еще больше крови.
На следующий день она продолжала оставаться при нем, если не считать времени, потраченного на сон, и теперь, когда Алекс проснулся, у него возникло ощущение, будто из нее в его тело струится жизненная сила и любовь. Эмма выглядела столь маняще, что Алекс не выдержал и, подтянув жену к себе, уложил ее рядом с собой на постель.
Ему так не доставало близости ее тела, теперь уютно свернувшегося рядом с ним.
Когда Уильям вошел в комнату, Эмма спала, и Алекс заботливо укрыл ее одеялом. Правила хорошего тона требовали, чтобы их беседа состоялась в другом месте, но Алексу не хотелось вылезать из постели, а своему другу он доверял безраздельно. Обсуждая последние события, они говорили шепотом, и Алекс узнал, что Данфорду удалось добиться того, чтобы Вудсайда, который в это время залечивал свои раны, выслали из Англии.
По поводу того, чтобы обратиться в суд, Белл решила, что скандал ей ни к чему. Вудсайд был так помешан на титулах и аристократизме, что, как она сказала Данфорду, жизнь в Австралии будет для него худшим наказанием, чем тюрьма.
Через десять минут, объявив, что намерен проспать всю следующую неделю, Уильям вышел из комнаты и направился в свою спальню.
На третий день Эмма проснулась и очень удивилась, обнаружив, что лежит в кровати совершенно раздетая.
– Ты проспала почти сутки, – сообщил ей Алекс с улыбкой и поцеловал ее в кончик носа.
Эмма удовлетворенно вздохнула и, свернувшись калачиком, прижалась к его теплому телу.
– Как ты себя чувствуешь?
– Намного лучше. Рана уже почти не болит.
– Я рада, – пробормотала Эмма, просовывая голову под его здоровую руку и опираясь ею о его грудь. – Знаешь, ты заставил меня поволноваться: было столько крови…
– Дорогая, тебе не понять смысла слова «волноваться». Видела бы ты меня в тот момент, когда я узнал, что вас с Белл захватил Вудсайд.
Эмма перевернулась на живот и теперь лежала, опираясь на локти.
– Этого и не случится, – сказала она тихо, заглядывая мужу в глаза. – Обещаю.
– И пожалуйста, не отправляйся никого навещать под влиянием минуты. В доме без тебя очень одиноко. – Алекс на мгновение задумался. – Разумеется, ты права, когда говоришь, что для тебя здесь нет дела. Мне стыдно, что я не понял этого раньше.