Почти незаметно он и другие учителя обступили Джека Кристалла. Лишь по тому, как мисс Уайт откинула со лба тёмно-каштановые волосы, я догадался, что она так же напряжена, как и я. На её лице этого не отражалось. У её ног сидела в черепашьем обличье миссис Пелагиус, неодобрительно поглядывая на присутствующих.
– Решено: через неделю мы проведём повторное совещание. Спасибо всем, что пришли, – сказал директор и твёрдо посмотрел на Лидию Леннокс, не обращая внимания на тигрицу, которая уже почти до него добралась. У меня внутри всё сжалось.
Наконец мать Эллы кивнула.
– Будь по-вашему, увидимся через неделю, – сказала она, и, хотя она улыбалась, тон у неё был резкий. – Латиша, Наташа, идёмте. До встречи, Элла, мой ангел, пиши мне, хорошо? – И она удалилась со своей свитой.
Другие родители тоже стали прощаться. Пока дядя Джонни о чём-то спорил сквозь стеклянную стенку аквариума с медузой, мамой Зельды, я, воспользовавшись случаем, взбежал на второй этаж проверить почту.
Да, вот письмо от отца – получено сегодня в полдень, вскоре после начала представления. От облегчения я буквально осел на стуле перед компьютером.
Привет, Тьяго!
Прости, у нас всё-таки не получится приехать: заночевали в Стокгольме. Жаль! Может, в другой раз.
Скотт АндерсонЧто, спрашивается, они делают в Стокгольме?
Хотя мне по большому счёту было всё равно.
Я почти не обратил внимания, что за соседний компьютер сел Ральф, чернопёрая рифовая акула. Он покосился на меня:
– Слышь, бро, новые бусы Эллы, конечно, полный отстой, но ты не паникуй. Это наверняка выпавшие зубы. Сам знаешь, какие у нас челюсти.
– Ага, – кивнул я и немного расслабился. Я давно знал, что у акул – и, вероятно, у оборотней-акул тоже – челюсти постоянно обновляются.
Некоторое время мы с Ральфом молча сидели рядом и просматривали веб-страницы. Потом я встал, собираясь уходить.
– Спасибо! – сказал я ему.
Ральф даже не повернул головы:
– Не за что.
Когда я вернулся в холл, большинство родителей уже разъехались, а ученики, видимо, разошлись по хижинам или отправились на пляж.