Может быть, они немного повлияют на поведение серого народца? Хотя он должен признаться, что присутствие серых в его жизни оказалось гораздо приятнее, чем он предполагал!
Пока гости собирались на дворе вокруг празднично накрытых длинных столов — стоял прекрасный солнечный день — Винга прошла в свой будуар поправить подвенечное платье. Она было уже бросилась на свой любимый стул, но тут же вскочила.
— Нет, — фыркнула она и сбросила с него несколько серых маленьких похожих на клубок существ.
Они быстро проскочили сквозь дверную щель. И в этот момент в будуар вошла Ингела.
— Винга, все ждут невесту. С кем это ты разговаривала?
— А, я выгнала кошку.
— Но у вас еще нет кошки!
— Соседскую. Идем!
— Ты счастлива?
Рот Винги растянулся до ушей.
— А как вы думаете, тетя Ингела? Завтра мы посадим во дворе дерево. Хейке приобрел прекрасную небольшую липу.
— Только не поступайте так, как сделал Тенгель Добрый! Обещай.
— Нет, нет, никто из нас этого не хочет. Все-таки приятно будет смотреть на то как дерево растет вместе с нашим первым ребенком…
Они вышли во двор, где их встретили с огромным восторгом.
Когда все наелись до отвала, со своего места поднялся старый Эйрик и прокашлялся:
— Все мы, мелкие крестьяне, владельцы хуторов в уезде держали кое-что в секрете от вас до сегодняшнего дня. Но сейчас мы расскажем об этом небольшом сюрпризе… Это не подарок к свадьбе.
Молодые посмотрели друг на друга. Что такое?"
"Эйрик махнул рукой в сторону пожилой женщины, которая тут же встала. Они сразу узнали ее. Эта была та женщина, которая обратилась за помощью к Хейке в день, когда на них было совершено нападение. Та самая больная раком, поразившим все ее тело.
Эйрик выкрикивал слова своим слабым старческим голосом, а легкий летний ветерок играл скатертями на столах:
— Я хочу только сообщить, что Бургильда выздоровела, господин Хейке! Все шарообразные наросты и комки исчезли, болей теперь она не испытывает.
— Правильно, — рассмеялась Бургильда беззубым ртом.
— Итак, у нас в Гростенсхольме появился новый Тенгель Добрый, — сказал Эйрик и все закричали:
— Ура!!!
Но Хейке радовался лишь отчасти.