Над ней больше смеялись, что разинула рот на слишком широкий кусок, и даже если отсудит наследство, то не справится, и не сумеет продать за приличные деньги, непременно продешевит и останется на бобах, потому что ничего в этом деле не понимает.
Сыночек Эдмонды тоже не пользовался большой любовью — потому что один приличный наряд, а туда же, ведёт себя, будто принц, нос задирает, а почём на рынке вино и пряности — не знает.
О принце тоже говорили много и охотно. И говорили хорошо. Мол, принц — он суров, но справедлив, и не зря его брат, король, доверяет ему армию и важные поручения.
Но слухи донесли, что не в ссылку, а в дипломатическое путешествие — на Восток Срединного моря, с какими-то важными письмами и предложением договора, что ли. Принц-дипломат? Или принц — глава миссии, а дипломат у них там кто-то ещё?
В общем, это то, что Шарло рассказал мне о принце, а потом запнулся и сказал, что обо мне не слышал. Я же отчётливо увидела, что врёт, вот прямо увидела.
Как есть звучало так — вдова Гаспара тоже не справится с управлением, продаст себе в убыток и останется на бобах. Более того, даже обсуждали, кто из моих кавалеров на балу предложил мне лучшую цену — господин Варан, барон де Сен-Сов, господин Лавуа или кто-то ещё. И хватило ли у меня ума согласиться на лучшие условия. Очевидно, не хватило, смеялась я про себя.
Ладно, всё это перемелем и переломим, просто не сразу, а постепенно.
— Шарло, что говорят о том доме, в котором разместился его высочество со свитой, и насколько сложно туда попасть?
Парень пожал плечами.
— Маги там в охране, — только и сказал.
И так сказал, что стало понятно — простым людям ловить нечего. Но… мы ведь тоже немножечко не простые люди?
К обеду пришёл господин Палан. Мы ждали его — обсудить новости. Я первым делом сообщила обо всех слухах, которые наловил по городу наш Шарло.